Язык
Найди “Я
тебя люблю” где-
то в
зубах и
глазах, отку
си, но
смотри, чтоб не
больно, ты
хочешь так
сильно так
мало. Слова
говорят все.
“Я
люблю тебя”
снова,
тогда для
чего
пустота, чтобы
полнить, полнить.
Я слышал слова
и слова
дыр полны
до боли. Речь
это полость.
Баллада Страждущего Мужа
С женою жили мы одни
И в ссорах проводили дни.
Она орет, и я ору.
Все походило на игру.
Но вот один я. Грянул гром.
И в доме покати шаром.
И жизнь мне стала не мила
С тех пор, как милая ушла.
Я ей пишу “вернись, мой свет”,
Она мне “отъебись” в ответ.
Так разве с мужем говорят?
Скормил бы ей крысиный яд!
Но я люблю тебя, жена,
Детишек — тоже. Потому,
я так считаю, ты должна
вернуться к мужу своему.
“Нет, — говорит, — ты причинил
Мне зло и выбора не дал.
Сам, — говорит, — все очернил”.
И в голосе ее металл.
“Супруга! — говорю, скорбя, —
Такие речи — не к добру.
Ведь никого кроме тебя
На целом свете! Я не вру!”
Она ответствует, браня,
Наперекор и вопреки:
“То — для тебя. А для меня
Есть и другие мужики.
Ношу теперь я, что хочу,
Пою, танцую, хохочу.
И ты, тиранишка дрянной,
Не властен больше надо мной!”
Неужто так речет она,
Та, что мне Господом дана,
Когда разверзлись небеса,
И воссияла в них краса?
Она, она. И до сих пор
Звучит любви во славу хор,
И я любовь свою пою…
О прекрасная леди зари и ночных небес,
О леди, что кушает с ложечки или без,
В златотканых одеждах или совсем без одежды,
О прекрасная леди мечты моей и надежды,
О прекраснейшая из всех распрекрасных леди,
В милости или во гневе, в любом, даже самом
неожиданном свете
Летом, осенью и зимой, при любой погоде,
Распрекраснейшая из всех и всё в таком роде,
Покуда кроток я и тих,
Дай, леди, срок закончить стих.
Лукошко
А когда настает потом,
Метрдотель подносит нам чек.
И, мгновенье спустя, раздается смех
В зале совсем пустом.
Сдачу возьмешь, со стола сгребая,
Руки — ласты, а рожа, как дверь сарая,
Безразмерная голова,
Ничего в ней нет, только глаза два —
Это, кажется, ты, чувак,
Или я. Держусь как могу.
Соберу в охапку себя вот так
И в два счета сбегу.
Дверью хлоп, за порогом — ночь,
Как другие ночи мои точь-в-точь.
По пустынной улице вниз.
Вдруг навстречу — подруга Лиз.
Остановит свой “кадиллак”,
Я запрыгну в него вот так,
И быстрее вихря мы с ней летим.
Мы друг друга хотим.
Там, старик, над нами — огромный звездный чертог.
И откуда-то яблочный мне подают пирог,
Да еще белый шарик мороженого в придачу,
И я ем это как хочу,
Не спеша.
И хотя понятно, что надо мной смеются,
и кругом чуваки,
даже если ловки, как кошки,
с треском проваливаются,
я-то не провалюсь,
я в своем лукошке.
Фильмы Брессона
В картине Робера
Брессона мы видели яхту,
вечер на Сене,
с полной иллюминацией для
молодой и, должно быть,
безденежной пары, на соседнем мосту,
классических “он и она”
всех историй, которые
можно тут рассказать. И
проходят, конечно, годы, но
я сочувствовал молодому
обиженному французу,
понимал его чуть ли не самодовольный
надрыв и дистанцию
между ним и его подругой.
В другом из