Итак, возвратимся к вопросу: какие отношения должны существовать между индивидом и государством? Обыкновенно он разрешается при помощи какой-нибудь этической теории, оперирующей понятием нравственного долга. Но анархисты не питают доверия к такому методу. Они совершенно не признают идеи нравственного долга, прирожденных прав и обязанностей. Все обязанности они считают не моральными, а социальными, да и то признают их обязательность лишь в том случае, если они приняты на себя человеком вполне добровольно и сознательно. Если человек входит в соглашение с несколькими людьми, то они вправе соединенными силами заставить его выполнить условленное; но помимо таких соглашений ни один человек, насколько анархистам известно, не заключал еще договоров с богом, или какой-бы то ни было другой силой. Анархисты не только утилитаристы, но и эгоисты в наиболее полном и крайнем значении этого слова. Единственной мерой прирожденного права, по их мнению, является только сила. Всякий человек, называется-ли он Биллем Сайксом или Александром Романовым, и всякая группа людей, будут-ли это китайские головорезы или конгресс Соединенных Штатов, — имеют право, если в их руках сила, убивать или принуждать других людей, или подчинить весь мир своим целям. Право общества на порабощение индивида и право индивида на порабощение общества неравны между собою только потому, что их силы неодинаковы. Так как это положение противоречит всякой системе религии и морали, то, я, конечно, не ожидаю встретить немедленного одобрения слушателей; равным образом я не имею времени заняться тщательным, или хотя бы суммарным исследованием основ этики. Кто желает ближе познакомиться со взглядами анархизма на этот предмет, может прочесть глубокий труд
Штирнера «Единственный и его достояние».