— Да, материалы отбирал я.
— Насколько ваша запись отличается от того, что происходило в художественной галерее «У Фабиана Григорьевича» на самом деле?
— Ровно настолько, насколько студийная запись отличается от живого концертного выступления. Она, может быть, лучше сведена и звучит чище, но, конечно, не передает полностью живой энергетики зала, в котором рождается искусство.
— Вы настаиваете на слове искусство?
— Разумеется.
— Трэш-реализм — это искусство?
— Прежде всего.
— Нов некоторых странах, господин Калинин, вы объявлены в розыск. Ряд радикальных религиозных группировок, не только восточных, объявили вас врагом человечества. Некоторые частные лица, входящие в список весьма состоятельных людей планеты, объявили награду за вашу голову.
— Что ж, выдайте меня им, — ухмыльнулся Калинин, оглядываясь на секьюрити.
— Вы привыкли жить в подполье, постоянно скрываясь?
— К этому не привыкают, — Калинин ниже надвинул шляпу. — Любой художник рискует стать отверженным в силу косности и непонимания общества, в котором ему приходится жить. Вспомните историю Салмана Рушди. «Сатанинские стихи», кстати, до сих цор не изданы ни в Исландии, ни в России.
— Давно вы в Исландии?
— Без комментариев.
— Откуда вы прилетели в Исландию?
— Без комментариев.
— Куда вы летите?
— Без комментариев.
— Каким образом пять лет назад вам удалось живым покинуть художественную галерею «У Фабиана Григорьевича»?
— Без комментариев.
— Это правда, что в организации вашего побега из России замешаны некоторые высокопоставленные лица и депутаты Госдумы?
— Без комментариев.
Калинин демонстративно посмотрел на часы.
Не в меру любопытного журналиста тотчас оттеснили.
— Случайно ли то, что из многих людей, находившихся в художественной галерее «У Фабиана Григорьевича», только вы и ваша подруга Ксения Малышева остались живы после трагического штурма, предпринятого «Антитеррором»?
— Случай выбирает достойнейших.
— Когда вы последний раз виделись с Ксенией Малышевой?
— Дайте припомнить… Давно… Очень давно… — Калинин потер переносицу. — К сожалению, судьба Ксении Малышевой сложилась трагически. Она погибла от руки маньяка-обывателя, ударившего ее ножом в копенгагенском Национальном музее искусств, прямо перед картиной…
Он опять потер переносицу:
— Черт, все время забываю эту картину!
— «Алиса»! — выкрикнул кто-то.
— Да… «Алиса»… Одна из лучших работ Модильяни. Нежные сиреневые тона. Невинное выражение… Девочка, еще не деформированная никаким концептом!
— Господин Калинин, был ли связан с вашей акцией взрыв издательского комплекса «Газеttы»?
— Поднимите официальные материалы расследования.
— Но вы тесно сотрудничали с «Газеttой»…
— Так же, как с полусотней других популярных изданий. — Калинин улыбнулся. — Насколько я помню, обвиняемым по делу проходил главный редактор «Газеttы», некий человек с ничего не говорящим именем Декельбаум. Если не ошибаюсь, суд признал Декельбаума виновным и приговорил к длительному тюремному заключению. Возможно, взявшись за ум, он напишет в тюрьме книгу воспоминаний… В тюрьме многие пишут мемуары. Или баллады.
Вместо обозначенных пяти минут импровизированная пресс-конференция длилась уже почти двадцать. Секьюрити помрачнели, крутили головами, не подпуская к Калинину самых нетерпеливых журналистов. Но сам Калинин оживился. Он давно не появлялся перед публикой. А самолет… Самолет без него не улетит…
— Господин Калинин! — протиснулась вперед смуглая девушка, похожая на испанку. — Вас считают общепризнанным классиком трэш-реализма…
Калинин настороженно, но понимающе кивнул.
— Заранее прошу меня простить…
— Прощаю, спрашивайте.
— Состоялись бы вы как художник, не окажись рядом с вами Виктора Шивцова?
— Это я оказался рядом с Виктором Шивцовым, — быстрый взгляд из-под шляпы. — Чувствуете разницу? — Калинин рукой изобразил в воздухе замысловатую петлю. Материалом для творческой акции Виктора Шивцова послужили мумий, выставленные немцем фон Хагенсом, ну, и, понятно, посетители галереи. Для меня же материалом стал сам Виктор Шивцов… Чувствуете разницу? — снова нетерпеливый жест. — Это я водил руками Шивцова. Это я развивал концепт. К тому же, Шивцову не повезло, его убили во время штурма. Но опять же, почему?..
Журналисты насторожились.