«Можете это доказать?»
«Если найдутся средства».
Новая эстетика.
Средства нашлись.
Много зеленых. Понятно, не из кармана Джорджа. И где еще ставить эксперименты, как не в России, которая уже испытала все?
— Господин Калинин…
Он протер глаза и уставился на стюардессу.
Редкостная по стройности. Глаза зеленые, что твои блюдца. Губы такие, что хочется впиться в них.
— Вам повторить?
Стюардесса взглядом указала на пустой бокал.
— Пожалуй… Неси сюда всю бутылку.
Калинин обернулся к секьюрити:
— Пьешь коньяк, парень?
— Служба… — сжал губы телохранитель.
— Оставь! В воздухе можешь отдыхать.
— Тогда виски, — парень все схватывал на лету.
Стюардесса умело расставила на столике бутылки, бокалы, серебряное ведерко со льдом. Улыбнулась.
— Как тебя зовут?
— Марта.
Калинин нетерпеливо помахал рукой заказной фотомодели:
— Пересядь за другой стол. Живо.
Блондинка растопырила глазища:
— Май Гад!
— Не утомляй меня.
Изумленно улыбнувшись, фотомодель пересела.
— Иди ко мне, Марта…
Калинин облизнул пересохшие губы.
— А ты, — кивнул он секьюрити, — пересядь к своему приятелю.
Телохранитель молча выполнил команду Калинина и, не ожидая дальнейших распоряжений, свернул пробку с «Джонни Уолкера».
— Садись, Марта! Садись сюда.
Калинин похлопал рукой по кожаному креслу.
— Господин Калинин, — улыбнулась стюардесса, — я всего только выполняю служебные обязанности.
— Вот и выполняй!
— Но…
— Хочешь вылететь с работы?
— Не хочу, господин Калинин!
— Наверное, не просто попасть на такую линию?
— Нужны хорошие рекомендации, господин Калинин.
— Я дам вам самую плохую.
— Вы шутите?
— Нисколько.
Он снова похлопал по креслу:
— Вот сюда… Здесь удобно…
Стюардесса улыбнулась. Край голубой форменной юбки взметнулся выше колена. Огромные голубые глаза поверх коньячного фужера.
— Коньяк…
Благодарная, обаятельная улыбка.
Калинин откинулся на спинку кресла. Его начало отпускать.
К черту хозяев! Что с того, что ему указывают, когда и что нужно делать? Что с того, что и сейчас он летит в какое-то не названное ему место? Работать? Прятаться? Новая глухая нора или наоборот открытая сцена? Все делается ради него! Все делается ради его непререкаемой славы. Он — гений! У хозяев — деньги, у него — идеи. Так было всегда. Так что отношения были и остаются взаимовыгодными. Пресс-конференция в аэропорту Рейкьявика, конечно, была не случайной? Намекнуть… Подогреть интерес…
— Господин Калинин…
Марта смущенно покраснела.
— Алекс, — энергично кивнул Калинин. — Просто Алекс.
И ободряюще положил руку на голую коленку стюардессы.
— Да, Алекс… Да… Я ваша давняя поклонница… — Марта зарделась и опустила взгляд в бокал с коньяком. — Я столько раз смотрела ваш диск «Христос, приди к «Фабиану»!» Вы мой герой. Для меня ваша акция не закончена…
Калинин плеснул коньяку и снова положил руку на ногу стюардессы.
— Разве я могла представить? — восторженные глаза, пунцовые щеки. — В одном самолете, Алекс…
— Даже в соседних креслах…
Свободной рукой Калинин плеснул коньяку в бокал Марты.
— Господин Калинин…
— Алекс!
— Да… Алекс…
Марта пригубила из бокала. И, будто не веря себе, изумленно уставилась на Калинина.
— Мне так повезло!
— Я тоже так считаю.
— Можно ли мне спросить? У меня тысяча вопросов.
— Ты же не журналистка, — засмеялся Калинин. — Спрашивай.
— Та ваша подруга… Ксения Малышева…
— Почему ты о ней вспомнила?
Пылающие губы. Красная икра на пластике белого пшеничного хлеба.
— Ксения Малышева была женщина… «У Фабиана Григорьевича» ей, наверное, было трудно…
— Мне было не легче.
Коньяк. Устрица извлечена из раковины.
— Мне было не легче, — повторил Калинин. — Она всего лишь играла, а я создавал концепцию. Понимаешь, Марта, в чем тут сложность? Я работал с материалом. А он бывает упрямым.
Коньяк.
Улыбка.
— Меня вела интуиция, я работал на пределе, а Ксюша всего лишь выполняла данные ей указания. Я искал детали, вел основную линию, а ей надо было только подыгрывать. Тысячи разрозненных деталей. Все надо было угадать и выстроить в некую совершенную систему. И это все я извлекал отсюда… — Калинин самодовольно ткнул себя пальцем в висок. — Доходит?