«Думай, Витя!»
«А подстрелят невзначай?»
«Кто? Там охранник тупой».
«Вот по тупости и подстрелит».
«А ты ему под дых. Войди и сразу — под дых. Чтобы не задумывался. Держи инициативу в руках. На окружающих это произведет самое благотворное впечатление. Ты вспомни Достоевского, Витя. Там студент даже старушку не пожалел…»
«А как мучился потом…»
«Он — материал. Он обязан мучиться. А ты в галерее будешь не жалким литературным персонажем, а автором. Создателем неслыханных концепций! Ты сам будешь определять степень таланта попавшего в твои руки материала. Ну где ты слыхал, чтобы художника сажали за оригинальность?»
«А тот американец… Ну, помнишь?.. Он подрисовал усы «Джоконде»».
«Ну и что? Стал знаменитым. Заработал на успехе».
«Думаешь, мы тоже заработаем?»
«Не думаю — уверен».
«Нет…»
«Да почему?»
«Не смогу я один».
«Я буду рядом, Витя…»
Вот так оно и было. Шивцов отыграл свою роль, так и не успев понять, что такое трэш-реализм.
— Алекс…
— Да, Марта.
— О чем вы задумались?
— Кое-что вспомнил…
— Расскажите, Алекс!
— Помнишь, сколько человек участвовало в той моей акции?
— Человек тридцать, да? Это же была импровизация.
— Импровизация? — от полноты чувств Калинин хлопнул в ладоши. — Тоже мне, импровизация, черт побери! Импровизаторы томятся в тюрьмах. Где, скажи, все эти ваши Гайни и Шенкеры?
— В тюрьмах.
— Вот видишь…
Глоток коньяка.
Пряная, сочная устрица.
— Спроси у них, — Калинин кивнул на своих секьюрити. — Они профессионалы, они должны знать. Спроси у них, можно ли захватить охраняемую художественную галерею в центре огромного города без предварительной подготовки?
Секьюрити насторожились:
— В принципе, можно.
— А выйти из галереи живым?
— Если началась кутерьма, это уже проблематично.
Бравые бодигарды аккуратно расплескали по бокалам остатки виски.
— Эй! — Калинин хлопнул в ладоши. — Ты! Именно ты! — ткнул он в сторону обиженной фотомодели. — Сгоняй на кухню, у мужиков выпивка закончилась.
— Нет, Алекс, этим должна заниматься я.
— Сиди, Марта!
Марта улыбнулась.
Не вставая, ткнула кнопку над головой.
Из подсобного помещения появилась вторая стюардесса.
Черненькая. В смысле, негритянка. Невысокая. Похожа на Кондолизу Райс.
Еще бутылку «Уолкера»? Нет проблем. Секьюрити не стали отказываться. Что, собственно, может случиться? Пить они умеют, а самолет частный, чужих людей на борту нет. А на земле их встретит свежая группа. Разве что самолет свалится в океан… Ну так за это отвечают пилоты…
Калинин погладил Марту по тугому бедру:
— Помнишь, что принес в галерею Виктор Шивцов? Помнишь, какой инструмент он использовал? Пару стволов, обрез и два брикета пластида. Один при штурме сработал на входной двери, другой взорвался в бассейне. Эй, парни! До вас-то доходит? — Калинин напряженно уставился на телохранителей. — Шивцов набил жестяную банку гвоздями, гайками и шурупами. Она и рванула в бассейне. Там глубина больше метра. Ну? — уставился он на телохранителей. — Мог взрыв в бассейне положить всех заложников?
— Не должен был, — покачал головой один из секьюрити.
Второй добавил, нахмурившись и выпятив нижнюю губу:
— Таким взрывом всех не положишь…
— О том и речь…
Калинин перевел взгляд на замершую стюардессу:
— Давай, лапушка, шевели мозгами. Они у тебя есть, я чувствую. Если не пластид, то что могло рвануть в галерее?
— Май Гад! — стюардесса картинно схватилась за сердце.
— Ага! Ты догадываешься, — обрадовался Калинин. — Правильно, Марта! Можешь не говорить, я сам скажу. Ти-5! Восемь аккуратных зарядов, заложенных в разных местах! Восемь ничтожных щепоток. Что-то вроде пыли, на нее и внимания не обратишь. Слыхали про такую взрывчатку?
— Ти-5? — телохранители переглянулись.
— Слыхали, спрашиваю?
— Русская сказка.
— В каком смысле?
— Ну, как красная ртуть. Или ядерная бомба в «дипломате».
— А вот вам хрен! — показал Калинин кукиш. — Вот вам хрен, а не русская сказка. Самая что ни на есть реальная разработка отечественного, я имею в виду, российского ВПК.