— Это и есть акция трэш-реализма, — поправила его Гленда.
— Не-ет, — Калинин пальцем отвел в сторону направленный на него ствол. — Для создания подлинного произведения искусства одних шокеров мало. Нужна концепция!
— Эта акция — месть за Шивцова, преданного забвению подлинного творца трэш-реализма! — пафосно изрекла Марта.
— Ну, ты сама-то подумала, что сказала? — презрительно поморщился Калинин. — Ну, ответь мне, скольких человек в мире волнует судьба застреленного пять лет назад террориста? Это было давно и уже забыто! Идея же акции должна захватывать всех!. Это первое! Второе — несовершенство формы. Вы хотите меня прикончить! Да, пожалуйста! — Калинин картинно раскинул руки в стороны. — Много ли людей летает частными самолетами?.. А, вижу ты поняла! — указал он на Марту. — Верно, о нашей гибели расскажут вскользь в новостях, ну, может быть, мою старую фотографию покажут. А большинство из тех, кто об этом услышит, только усмехнется гаденько — так им, сволочам зажравшимся, и надо! И то, что вы сейчас гоните запись в интернет, не сильно изменит ситуацию. Совсем другое дело — попасть в лапы свихнувшегося террориста, просто зайдя в картинную галерею. На месте любого из заложников мог оказаться каждый. Третье: неудачно выбрано место. Из-за того, что мы летим в воздухе, отсутствует внешнее напряжение. Выглянув в иллюминатор, — Калинин сделал то, что сказал, — я не рискую получить пулю в лоб от снайпера из группы захвата. — Пауза. — В общем, такое предложение, девоньки. Вы меня сейчас проводите в туалет. А когда я вернусь, мы подумаем над общей концепцией затеянной вами акции. Годится?
Марта молча кивнула. Отступила на шаг.
— От тебя несет потом, пора переодеться, Марта. Пошатываясь Калинин прошел в хвост самолета.
Секьюрити его нисколько не занимали, но смотреть на фотомодель было противно. Голое мясо. Раздетое, скрученное. Холеное, но безмозглое.
Он встал над унитазом.
— Дверь не закрывай!
— Как скажешь, дорогая!
Калинин расстегнул брюки.
Работающая камера… Девчонкам везет…
— То, что ты сейчас делаешь… — Калинин обернулся и демонстративно, в камеру, затянул молнию на брюках. — То, что ты сейчас делаешь, Марта… это работа не художника, тем более, не трэш-реалиста… Это ремесло папарацци. Низменное, скучное ремесло. На то, как я мочусь, с восторгом будут смотреть сетевые недоноски с атрофированными мозгами, но отнюдь не ценители искусства.
— А что бы ты сделал?
— Что бы я сделал? — он хмыкнул.
Ага, кажется, они уже на крючке.
Калинин тяжело опустился в кресло.
В голове мутилось. Надо бросать пить.
Телохранители в отключке, голая овца сопит в беспамятстве.
— Кто, кроме нас, находится в самолете?
— Двое пилотов.
— Эту куклу, — кивок на фотомодель, — кто раздел?
— Мы.
— Зачем?
Стюардессы переглянулись.
Ясно, сами не знают, зачем.
Дилетанты, усмехнулся про себя Калинин. Думают, создавать настоящее искусство так же просто, как похабные песенки с эстрады орать. Двинула как следует задом — вот ты и звезда, показала сиську — получи премию. Если бы…
— С этими что? — Калинин указал на телохранителей.
Марта сняла очки с того, что был к ней ближе.
Здоровенный мужик тупо пялился в пустоту ничего не выражающим взглядом.
Интересно, чем это они его накачали?
Ладно, хорошо еще, что жив. Трупы — это для фон Хагенса.
Итак, что мы имеем…
Вдруг вспомнилось: «Кто ваш босс?» — «Смерть!»..
Блестяще!
Он засмеялся.
Он вспомнил, где уже слышал такое.
Нуда, однажды в Москве… Писательский клуб, выступление якута-поэта…
— Марта, тебе, часом, не доводилось читать стихов Августа М.?
— Кто это? — удивилась стюардесса.
— Последний якутский гений.
— Что значит «якутский»? — спросила Гленда.
— Это значит — из Якутии… Страна такая — Якутия.
— А-а…
Понятно, она о такой даже не слышала.
— Он пишет по-французски.
— Почему?
— Наверное, потому, что живет в Париже. Он считает, что лепра служит образным выражением искусства. — Калинин поднял стакан, поболтал в нем коньяк. Выпил. Нормально пошло. — Искусство поражает душу так же, как лепра — тело. Следовательно, настоящее искусство должно говорить, в первую очередь, о неизбежности смерти.
— И что?