Наконец, до меня дошло.
— Ты хотел сказать «братьев по разуму»? — расхохотался я.
Питер смутился. Опустил глаза и покраснел, да так, что даже кончики ушей стали ярко пунцовыми.
— Да ладно, не переживай, — похлопал я его по плечу, — подумаешь, оговорился. С кем не бывает. Пошли лучше мазуриков ловить. Полчаса свободных у меня еще есть.
Поразительно, как быстро может меняться настроение у человека. Только что Питер казался самым несчастным человеком в мире и вот он уже счастливейший из смертных. Бегает вокруг меня, заглядывает в глаза, лопочет что-то, улыбается и все время норовит зацепить руками окружающие предметы. Он, когда радуется или волнуется, вообще по сторонам не смотрит. Может такой погром учинить, что мало не покажется. Я даже начал думать, что в пословице про слона в посудной лавке кто-то по незнанию перепутал слова. Правильнее было бы говорить Пит в посудной лавке. Уж поверьте мне, это гораздо разрушительнее.
Выпроводив Питера на улицу, я вышел сам и закрыл дверь.
— Разум по братьям, — снова хохотнул я, поворачивая ключ в замочной скважине.
Мазурики оказались на редкость мелкими и хилыми. За полчаса мы наловили их всего несколько десятков. Все с жеваными крыльями и обвисшими хоботками. Но Питу и этого было достаточно. Бережно закрыв их в стеклянной банке, он радостный отправился домой. Проводив взглядом ликующего Питера, я мельком взглянул на часы. Как ни крути, а материал нужно срочно дописывать и отправлять в редакцию. Не очень-то хотелось снова смотреть на звероподобную физиономию шефа, на ходу придумывая оправдания.
Просыпаться не хотелось. Не хотелось, и все тут. Утро самое неудачное время суток, особенно для таких сов, как я. Но звонок будильника продолжал противно жужжать. Почти как мазурики в брачный период. Холодный душ и кофе — вот замечательное средство для борьбы с утренним недомоганием. Ничего лучше человечество еще не придумало. Может, в других галактиках братья по разуму и нашли более эффективное средство для выхода из посталкогольной комы, но мне оно неизвестно.
— Разум им по братьям! — весело выругался я, обтираясь полотенцем. Настроение, на удивление, оказалось приподнятым. Вчера я все-таки успел отписаться в номер. Скрипя зубами, шеф принял мою писанину и пригрозил в случае чего показать мне кузькину мать. А я про себя пожелал ему катиться в дальние края и никогда не возвращаться. Вслух, конечно, не сказал. Зачем? Кто его знает, какая мать у фольклорного Кузьки.
Восемь утра. Значит, пора двигать на космодром. Скоро на Луну прилетит «Странник». Члены экспедиции отметятся перед местными властями и устроят брифинг журналистам, то есть мне. Я ведь здесь единственный представитель пишущей братии. Больше идиотов не нашлось. Правда, на корабле должен быть коллега, но наверняка какой-нибудь спесивый болван. Этакая смесь романтика, честолюбца и карьериста. Но у него другие обязанности. Вряд ли бортовой журналист вообще выйдет на поверхность Луны.
Сейчас ни один космический корабль, кроме почтовых транспортников, не выходит в космос без журналиста. Новая победа средств массовой информации в борьбе за свободу слова. Когда только началось освоение Солнечной системы, власти предоставляли информацию очень дозированнную и только после строгой цензуры. Однако представители второй древнейшей устроили такое давление на руководство своих стран, что на уровне ООН пришлось принимать очередную поправку в закон о свободе печати. С тех пор на любом корабле, будь то исследовательский лайнер, транспорт с колонистами или даже военный крейсер, всегда должен находиться представитель СМИ. Без него корабль просто-напросто никуда не отправится.
Сразу после принятия поправки все журналисты, не исключая и вашего покорного слуги, стали в срочном порядке подавать документы на аккредитацию для полетов, наивно полагая, что заветная бумажка даст право летать к другим планетам и ощутить себя настоящим космическим рейнджером. Ха! Не тут-то было. Сотни тысяч представителей журналистской братии получили аккредитацию, а летали к другим планетам всего несколько десятков человек, считающихся элитой нашего цеха. Тем не менее, бэйдж с разрешением на участие в полетах всегда имел при себе любой мало-мальски уважающий себя журналист.
Так вот, на борту «Странника» обязательно должен быть кто-то из журналистской элиты. Наверняка некурящий, непьющий и с безупречным послужным списком. Ну, и бог с ним. У меня сейчас задача одна — задать несколько эксклюзивных вопросов капитану и отписать интервью в номер.