«Странник» оказался достаточно необычным космическим кораблем. Невысокий и дискообразный, он больше всего напоминал летающие тарелки, которые любили описывать в прошлом веке фантасты да сумасшедшие уфологи. Этим, собственно, он и отличался от большинства шпилевидных ракет, что бороздили пространство Солнечной системы. Впрочем, оно и ясно. Обтекаемая форма ему не нужна, ускорения для выхода из атмосферы не требуется. Сборка «Странника» происходила на земной орбите, а все комплектующие доставлялись на транспортных ракетах. А новейший гиперсветовой ускоритель позволял развивать скорость, ранее просто немыслимую. Я уже давно забросил идею разобраться в принципах работы ускорителей и в, технических нюансах функционирования звездолета. Для человека с гуманитарным образованием сложно понять все тонкости приспособлений, позволяющих обойти законы физики. Да это и не требуется. Разве так уж необходимо ребенку, играющему на компьютере, знать принцип его работы? Главное, чтоб на экране бегало и стреляло. Какое дело человеку, сидящему в туалете, до технологии изготовления туалетной бумаги? Выполняет свою функцию, и слава богу. Перестанет выполнять, вернемся к лопухам, дело нехитрое. Так и я. Спросите меня, чем отличается репортаж от обзора, — отвечу. Или задайте вопрос о структуре и методах журналистского расследования. Да я сутки напролет вещать буду. А про звездолет пусть лучше конструкторы или, на худой конец, пилоты рассказывают.
Экипаж встретил меня настороженно. Новый человек, да с моим послужным списком, — это, я вам скажу, не подарок. Од-нако любопытство взяло верх, и ко мне в каюту стали заглядывать гости. Первым зашел второй пилот, Степан. Долговязый и нескладный, он смотрел на меня почти с обожанием. Как вскоре выяснилось, он всегда мечтал стать журналистом или писателем. Пришлось рассказать ему парочку выдуманных историй о героической профессии работников пера из цикла: «Я хочу, чтоб к штыку (то есть к бластеру) приравняли перо». Степан оказался очень внимательным слушателем. То и дело почесывая острый подбородок, он задавал вопросы, ставившие меня в тупик. Например, когда я рассказал, как Джон Бенсон своими материалами привел г. к краху могущественную империю «Натагрюэль» и в результате был убит киллером, Степан вполне обоснованно спросил, почему сей замечательный журналист просто не взял с концерна «Натагрюэль» денег и не оставил его в покое. Пришлось объяснять юнцу что-то о кодексе чести и журналистской этике. А на самом деле все было гораздо проще. Бенсону предложили сто миллионов кредитов, чтобы он прекратил писать разоблачительные материалы. А Бенсон, разум ему по братьям, запросил миллиард. Вот и получил вместо денег банального киллера у порога квартиры.
Вслед за Степаном зашел пожилой врач и спросил, что я думаю о проблеме возникновения неизлечимых болезней. В ответ я пробормотал что-то про грехи наши. Бортовой священник, заглянувший как раз в это время, удовлетворенно кивнул и, перекрестив нас, удалился.
Наконец появился капитан и выдворил всех из каюты. Надо сказать, это оказалось кстати. Я уже давно сдерживал зевоту и с трудом ворочал языком, ведя глубокомысленные беседы.
— Мсье Дробный, — капитан обеспокоенно прикрыл дверь, — нам надо поговорить.
— Может, завтра? — добродушно покосился я на капитана.
— Хорошо, — поразительно быстро согласился Жан. — Завтра, так завтра. Времени у нас вагон и маленькая тележка.
— Это точно, — я начал расстегивать рубашку. — Или, как говорят на Луне, контейнер и маленькая бандеролька.
На следующее утро, естественно — по бортовому времени, я в сопровождении капитана посетил рубку управления. Едва я переступил порог, как сразу же застыл на месте, недоуменно озираясь по сторонам. Прямо новогодний утренник. Все сверкает, переливается, огоньки мигают, только елки не хватает и Санта-Клауса. За бортовым компьютером сидел мрачный Степан. Увидев меня, улыбнулся и кивнул, как старому другу. Кресла, обшитые настоящей кожей аллигаторов, оказались мягкими и удобными. Расположившись напротив капитана, я приготовился слушать. Однако Жан не торопился. Плеснув в кофе немного бренди, он протянул мне чашку. Аромат восхитительный. У меня даже в ноздрях защекотало. Да и сам напиток оказался под стать запаху. Горячий, обжигающий, бодрящий! Мне положительно здесь нравилось.
— Степан, координаты ввел?
Второй пилот угукнул.
— Иди, погуляй. Ускорители запускать еще рано.
Степан безмолвной тенью проскользнул мимо нас и скрылся за дверью.
— Так, вот мсье Дробный, — начал капитан.