Я отвожу глаза и задумчиво смотрю в окно.
— Наверное, я и захотел его увидеть, потому что уже перестал понимать, чего хочу. И я рад, что сделал это.
— То есть теперь ты знаешь, чего на самом деле хочешь?
— Знаю. — Я невольно улыбаюсь. — Теперь знаю.
— Ну что ж, тогда это того стоило. — Азим запускает двигатель. — Тогда едем? — спрашивает он. — Времени в обрез, нам надо успеть на московский рейс.
— Нет, Азим, ты не понимаешь, — говорю я. — Я не полечу в Москву.
— Как — не полетишь? — Азим растерянно оборачивается.
— Я не хочу в Москву. Стоит мне появиться там, как я забуду все, что сейчас с таким трудом осознал.
— А куда тогда?
— Куда? — Я пожимаю плечами. — Как насчет Африки?
Азим опускает бинокль и говорит:
— Все. Они попрощались. Один смотрит вслед другому.
— Ага, а ты сейчас беснуешься у меня в наушнике. — Я смеюсь, вспоминая.
— Смейся, смейся, старый хрен, — ворчит Азим, но не выдерживает и выдает скупую улыбку.
Катер переваливается на волне, я глубоко вздыхаю.
— Тебя не укачивает? — с беспокойством спрашивает Азим.
— Я в порядке, за собой присматривай, — грубовато бросаю я в ответ, потому что на самом деле меня поташнивает.
— Да я просто беспокоюсь, как бы ты палубу не заблевал, — обижается Азим.
— Вот уж не думал, что на Иссык-Куле такие волны, — бурчу я. — Дай бинокль.
Я смотрю близорукими глазами сквозь мощную оптику на берег — на тот самый пляж. Успеваю увидеть собственную спину, скрывающуюся среди абрикосовых деревьев.
— Что там? — спрашивает Азим.
— Только что я пошел толкать тебе теорию о том, что нужно к чему-то в жизни стремиться…
— Да-да, помню эти душещипательные рассуждения…
Я пихаю его кулаком в бок и замечаю:
— Благодаря этим самым рассуждениям, мой милый друг, мы с тобой посмотрели на мир, а не заперли себя до конца жизни в комфортабельных офисах…
— Благодаря этим самым рассуждениям, — сварливо отзывается он, — ты трижды чуть не сыграл в ящик, просадил почти все свои сбережения, страдаешь теперь от приступов малярии да еще разругался с собственной семьей…
Я пристально смотрю на него, и он нехотя признает:
— Но было здорово, черт возьми…
— Знаешь, все образуется в конце концов, — говорю я. — Внукам со мной интересно, они меня любят, а сын ворчит просто по привычке. Денег он зарабатывает достаточно и научился это делать благодаря тому, что я ему этих самых сбережений не оставил… А малярия — ерунда по сравнению с тем, как меня сейчас тошнит…
Азим с подозрением смотрит на меня, откуда-то выхватывает и сует мне полиэтиленовый пакетик.
— Не вздумай гадить на палубу, — угрожающе говорит он. — Блюй сюда.
Я смеюсь.
— Я доволен жизнью, — говорю я. — Не во всем, конечно, но в общем и целом…
— Итоги уже подводишь, что ли?
— Да нет пока. Это я к тому, что мы с тобой верно рассудили не вмешиваться сейчас. Просто посмотрели издалека да повспоминали…
— Я бы на твоем месте поселился здесь, чтобы дожить старость, — вдруг говорит Азим. — Может, закажем какой-нибудь недорогой, но уютный коттеджик, сейчас их лепят за неделю, и поставим в этом абрикосовом саду? Как ты на это смотришь, Алик?
— Заманчиво, — искренне отвечаю я. — Но ведь это тот самый пляж. Не будет проблем со всякими там пересечениями во времени и прочей квантовой механикой?
Азим как-то грустно на меня смотрит.
— Больше не будет, Алик. Ты же знаешь, что это может произойти только три раза в жизни…
— Вот именно. Разве нам не предстоит еще один… — начинаю я задавать резонный вопрос, и тут до меня доходит.
Наверное, у меня все отражается на лице, потому что Азим кивает и говорит:
— Три раза с учетом того самого…
— Но я же ничего не помнил, — растерянно бормочу я.
— И не должен был. Для тебя это был всего лишь сон. Наваждение. Бывает же, что накатывает какой-то морок, когда идешь по пляжу…
— Сон — это воспоминание о будущем, — еле слышно шепчу я.
— Что? — спрашивает Азим.
— Значит, скоро помирать? — тихо, но уже отчетливо говорю я.
Азим вздыхает и произносит:
— Но ведь ты доволен своей жизнью, не так ли?
Я долго смотрю на него — все еще молодого, преданного и бесконечно заботливого друга, который не старел все эти годы. Он отвечает мне приветливым взглядом и проникновенно говорит:
— Этот пляж — хорошее место, чтобы дожить старость. Тебе понравится.