По щекам охотника текли слезы. Все стало пустым и ненужным. Он не знал, что ему делать дальше. Он боялся обернуться и посмотреть назад. НА СВОЕ МЕСТО.
Сколько он простоял так?
Тело майнаора вспыхнуло ярким синим пламенем, сгорело, а пепелище быстро затянулось свежей зеленой травой. На Белом лугу не было места чудовищному. На месте умершей твари остались лежать несколько ловушек и… сабля.
Келеб встал, подобрал свой старый, испытанный клинок. Сердце колотилось. Он повернул голову и посмотрел на свое…
…Старое сухое дерево. Оно росло на берегу Синей реки, дерево, чьей человеческой сущности более не было в мире людей.
«Возможно, давным-давно кто-то из охотников не смог уйти обратно и остался в этом мире навсегда, воплотившись в дерево»…
Келеб долго искал светящийся шарик. Тщетно, портал закрылся. Можно ли вернуться назад? Что стало с Роем? Ответы на вопросы лежали далеко. За Фиолетовым лесом.
Келеб вернулся к Синей реке, набрал воды во фляжку (переделанную из двух ловушек), подошел к высохшему дереву, где раньше устраивал тайник.
— Прощай, брат, — сказал он на прощанье. — Я знаю, ты был одним из охотников. Почему ты остался здесь, мне не ведомо, но я думаю, ты поступил правильно, и все это не зря. Надеюсь, я поступил так же.
Затем Келеб отправился в сторону Фиолетового леса. Он переночует на опушке, а с утра отправится в путь.
Пересечь Фиолетовый лес и оказаться в краю страхов и сумерек.
Смерть от голода ему не грозит. Тут есть все, хоть ничего и нет. Все что нужно. Ничего, кроме того, о чем ты думаешь.
Он будет ловить животных. В лесу много зверей.
Кто они? Или что они?
Откуда?
Может быть, это тоже чьи-то… души? Может. Не человеческие, а значит, пока можно не думать об этом.
Если ему не суждено вернуться назад, к людям, Келеб знал, чем заняться. Майнаоры. Чудовища. Кто еще? Он жалел, что не прочел, вопреки желанию отца, ту информацию, что лежала бесценным сокровищем на одном захолустном сайте. Это было единственное, о чем стоило жалеть, — возможно, теперь было бы проще. Какие еще монстры живут в лесу?
Он еще поработает на свой мир. На оба своих мира.
Все реально. Все то, о чем он думает.
Чудовище можно убить — Келеб, не останавливаясь, вытащил саблю и взмахнул ею, — если отрубить ему голову.
Елена ПЕРВУШИНА
ПАНОПТИКУМ
Рассказ
Я просыпаюсь от того, что губы мужа щекочут мне ухо. Он шепчет:
— С праздником, дорогая!
Его рука ныряет под подушку, находит мою и пропихивает мне под ладонь что-то маленькое и твердое, точнее (я узнаю даже спросонок) — маленькую коробочку со сводчатой крышкой, в таких хранят драгоценности. Коробочка обтянута бархатом, и он щекочет мне ладонь.
Я смыкаю пальцы вокруг драгоценной добычи, мигом просыпаюсь, сажусь на кровати, открываю коробочку и вижу две золотые, осыпанные феонитовой крошкой звездочки, — серьги.
— Милый, это… Это же… я не знаю…
Я хватаю его за галстук, притягиваю ближе, целую. Он отвечает на поцелуй неожиданно страстно, как мальчишка, потом в отстраняется:
— Ну все, все, я побежал, надо на работу, все остальное — вечером.
И уже в дверях кричит сыну:
— Виктор! Не забудь, список покупок на столе!
Ради праздника я разрешаю себе понежиться в постели еще пять минут и полюбоваться подарком. Но не тут-то было! В дверь, ловкие, как ласочки, проскальзывают мои дочурки-бедокурки Соня и Ангелина, забираются в кровать и тут же садятся на меня верхом.
— Мам, что у тебя? Мама, покажи! Мама, что Гелька лезет, моя очередь первой смотреть! Мам, а вы нам такие купите? Мам, правда, мне уже можно?
Близняшки — Настя и Лиза — застыли в дверях. Мордочки любопытные, как у бельчат, глаза горят, но подойти без приглашения боятся. Они у нас совсем недавно, всего три месяца. Близняшки — дочки средней сестры Виктора. У нее с мужем семеро детей, и живут они в Твери, а раз я смогла родить Виктору только двух дочерей, мы решили, что сможем взять еще двоих. С пятилетними уже не надо возиться, как с грудничками, а пособие на них будут платить еще долго, до самого замужества. Лида, сестра Виктора, была рада-радехонька, когда он ей предложил забрать девочек: у них в доме и так не протолкнуться, да к тому же она понимает, что в Петербурге девочки получат лучшее воспитание, и мы сможем в будущем подобрать для них хорошие партии. Она, правда, просила, чтобы мы взяли девочку и мальчика, но Виктор категорически отказался. Мы ведь уже усыновили моего двоюродного племянника — нашего Виктора-младшего, теперь у мужа есть наследник, а больше ему не надо. Он так и сказал тогда: