— Послушайте, вы что, серьезно думаете, что Бог — это старик с длинной седой бородой, который сидит на облаке за неким суперкомпьютером и по монитору следит за всем, что происходит на Земле, а при необходимости вносит коррективы?
— Ну, что-то вроде того.
— Н-да…
— Что?
— Да так, ничего… Странно, что и в двадцать первом столетии от Рождества Христова все еще приходится объяснять людям прописные истины… У русской православной церкви та же беда, что и у политиков, — не умеет говорить с людьми на понятном им языке… Ладно, слушай меня внимательно, объясню в двух словах. — Шивцов, как это ни удивительно, слушал! — Господь создал всех нас по образу и подобию своему. Это ты хотя бы слышал? — Шивцов кивнул. — Так вот, это вовсе не означает, что сам он выглядит, как алкаш после пятидневного запоя. Это означает, что в каждом из нас от рождения есть искра Божья. А уж что мы с ней сделаем — раздуем в огонь или в дерьме утопим, чем ты, собственно, сейчас и занимаешься, — это уже зависит только от нас самих. Потому что Господь наделил нас еще и свободой выбора, не будь которой, были бы мы не людьми, а скотиной безмозглой, которая, куда ее пастух гонит, туда и идет. Усек?
На лице Шивцова растерянность. Он только еще пытался понять, что сказал ему странный батюшка, а Калинин уже сообразил, что за бомбу подводит под их предприятие попик.
— Дамы и господа! У нас в прямом эфире был настоятель церкви Всех Святых отец Федор. Спасибо вам, батюшка, за проповедь! А теперь, будьте добры, передайте телефончик капитану Петунину.
Отец Федор протянул трубку Петунину.
— Я сделал все, что мог.
— Хорошая была попытка, — кивнул Петунии. — Только вы не учли того, что у этого парня в галерее голова не на месте… Слушаю.
— Капитан, я жду, что вы мне скажете.
— Ну, у нас тут уже смеркается, но все еще довольно жарко…
— Капитан! — Шивцов пистолетом указал на людей на краю бассейна. — Вы не оставляете им выбора.
— Вы слышали, что сказал вам отец Федор. У меня вряд ли получится лучше.
— Так, значит? — Шивцов демонстративно передернул затвор.
— Подумайте, Виктор Алексеевич. Как следует подумайте. Поступая так, вы, в первую очередь, самому себе не оставляете выбора.
— Я всего лишь хотел поговорить с Богом! — Шивцов поднес ствол пистолета к затылку сидевшего в центре. — Жаль, но мумий больше не осталось! — и нажал на спусковой крючок.
Выстрел!
Брызги крови.
Сидевшие по краям от убитого женщины с криками отпрыгнули в стороны.
Кто-то должен ответить… Кто-то обязательно ответит за все…
Труп головой вперед упал в бассейн!
— Назад! Я кому сказал, назад! Вытаскивайте его! Живо!
Размазывая слезы и кровь по бледному лицу, студентка первой спрыгнула в темные разводы кровавого раствора. Худенькие лопатки были хорошо видны, когда она наклонилась, омытая темным раствором.
Плачущие женщины забрались в бассейн и принялись выталкивать на бортик мертвое тело.
— Господи, прости им, ибо не ведают, что творят, — произнес полушепотом отец Федор.
— Ведают, еще как ведают, — не глядя на попика, зло прошипел Петунии. — Шли бы вы отсюда, батюшка…
Попик ничего не ответил, но и с места не двинулся.
— Есть! — азартно ударил пальцем по клавише Арутюнян. — Смотрите, товарищ капитан!
На плоском мониторе застыла картинка — рука Шивцова и ствол пистолета, из которого вырывается пороховой дым.
— Я ничего не вижу.
— Сейчас.
Арутюнян немного подвинул изображение и начал медленно увеличивать его.
— Вот! Видите!
Он указал курсором на ствол пистолета.
Да, теперь Петунии ясно видел вылетающую из ствола пулю!
— А теперь чуть дальше…
Арутюнян прокрутил изображение вперед и подкорректировал изображение.
— Вот!
— Бог ты мой! — тяжело выдохнул попик.
На остановленном изображении видно было, как пуля раскалывает затылок заложника. Кровавые брызги и осколки кости. Пуля еще не добралась до мозга.
— Это все не настоящее, — покачал головой Цеменко.
— Что именно? — непонимающе посмотрел на него Петунии.
— Это убийство, — ткнул пальцем в экран экстрасенс. — Это не мумия, но и не живой человек… Я ничего не чувствую.
— Мне достаточно того, что я вижу.
— Этот человек уже был мертв, когда в него выстрелили!
— Сейчас для меня имеет значение только то, что он мертв. И Шивцов выпустил ему пулю в голову. Пусть даже он умер не от того, что пуля разнесла ему башку, а от сердечного приступа.