Собравшиеся — дети, взрослые, мужчины, женщины, даже домашние животные — ликовали в ожидании шествия, махали руками и поднимали к небу шарики, похожие друг на друга и на взошедшее ранним утром солнце. Я ликовал вместе со всеми, потому что всем вместе ликуется гораздо веселее, чем поодиночке. Королевской процессии ещё не было видно, но мы знали, что она приближается со сказочной неотвратимостью. Я подпрыгивал и кричал, смеялся и подмигивал, не замечая, что солнце уже начало превращаться в ржавеющую золотую монету. Я не знал, что когда с нашей встречи в харчевне пройдут десятки, дюжины, сотни лет и невесть сколько воды утечёт под всеми мостами нашего сказочно прекрасного королевства, тогда откроются, чтобы захлопнуться и захлопнуть меня, тысячи тысяч сафьяновых, кожаных, бумажных переплётов. И люди перестанут ликовать и безнадёжно задуют в ус, но не потому, что король решится отменить свой указ-приказ, а потому, что я обрушу на них такую быль, которая сделает невозможной ту сказку, что каждый из нас рассказывал себе самому, а для верности — и всем желающим её услышать… Итак, вот и процессия! Она торжественно приближается. Король шествует с подобающей ему монаршей важностью, расправляя несуществующие складки на величественном животе. Я набираю побольше воздуха в лёгкие, предпочитая не слышать, как в чьём-то камине потрескивают поленца, как булькает чай, наливаемый в чью-то чашку, как скрипят несмазанные колёса чьей-то повозки… Я думаю, что, услышав правду, люди сказочно обрадуются тому, что услышали правду, и я буду сказочно счастлив, а родители будут гордиться тем, что их сын сделал ещё более счастливыми стольких людей, просветив их. Процессия в двух шагах от меня. В моих лёгких достаточно воздуха, в моём сердце достаточно смелости, чтобы сказать эту короткую фразу, состоящую из двух обычных, каждодневных слов. Откуда же мне знать, что ликование тут же навсегда прекратится, что маминого коржика никогда больше не будет, что золото сможет покрыться ржавчиной, что меня ждёт вечный двухэтажный домик с невидимой решёткой наподобие окна, и что сказка не начнётся моей фразой, а — закончится. Потому что в этой короткой фразе нет ничего, кроме правды… Король поравнялся со мной. Я хохочу, показываю на него пальцем — и не замечаю тысячи тысяч улыбок, которые — откуда и зачем мне знать? — сейчас исчезнут, как не замечаю дважды тысячи тысяч глаз, которым суждено сейчас навсегда потупиться. Я пообещал сказать правду. Я призван сказать правду. Слушайте же! Чека сорвана, сафьяновый переплёт готов. И я кричу людям, которые — откуда и зачем мне знать?! — сейчас навсегда перестанут хохотать и махать своими разноцветными шариками. Вот сейчас, сейчас — сейчас перестанут… Весело скрипящая повозка, радостно потрескивающие поленца, забавно булькающий чай… Но я уже не могу вернуть чеку назад, я пообещал прийти и сказать правду!..