Мастер и материал — взаимопроникаемы, взаимозаменяемы.
Эра Нового искусства, Новой эстетики. Тогда… Он забыл несколько слов. Может, тысячелетье… Отдохнем без забот… Опять забыл. Это ничего. Только мигни — подскажут. В свою мастерскую Хозяин призовет… Ага, вот оно! И тот, кто трудился, тот будет, на стуле воссев золотом, холсты многомильные мазать летящей кометы хвостом…
Вот единственно приемлемый масштаб для гения!
Писать картины хвостом кометы, строить композиции из бесчисленных муравьев суетливой человеческой цивилизации!
Мастер!
Новый Мастер!
Не какой-то Шивцов, а истинный Мастер!
Вот истинные масштабы гения!
Его, Александра Калинина, показывает Париж.
Его сейчас показывают Нью-Йорк, Лондон, Токио, Пекин, Бангкок, Мехико, Сеул…
Великие столицы мира с трепетом вслушиваются в лающие крики взволнованных переводчиков. Весь мир одновременно купается в волнах самого массового, самого притягательного искусства.
Такого еще не было.
Это не преувеличение.
Надо только воспользоваться реалиями.
Где-нибудь в Киншасе на него, на великого Александра Калинина, смотрят черные с ужасом и благоговением. Где-нибудь в Дублине или в Берлине на него сейчас смотрят белые, ловят каждое слово.
Только так.
Новая эстетика.
Новое откровение.
Калинин засмеялся, глядя на Ксюшу.
Мелкая сучка. Ничего святого. Спит с кем попало, обнимается с мумиями, купается в фальшивой крови, отдается какому-то жалкому охраннику, даже не испытывая оргазма. Ради чего? Ради своей мелкой, ничтожной жизни? Кому она нужна? Всего лишь подручный материал… Как та толстуха… Как те бледные тени у стены… Как девчонка с ножом, кромсающая покойника.
Калинин чувствовал: он победил.
Пекин, Стамбул, Калькутта, Куала-Лумпур…
Экраны заняты его изображением. Шивцов — не в счет. Шив-цов не виден на этом фоне. Он всего только оселок, на котором я оттачиваю нож, погружающийся в живое тело самого изысканного материала. Любой непредвзятый человек понимает, что центр мира — это я, Александр Калинин. И это настоящая игра! Это не сказочки про нежного человека.
Москва, Санкт-Петербург…
В метрополитене, по колено в крови…
В кармане вибрировал мобильник.
Ага… Капитан Петунии… Калинин чувствовал истиное, чистое, ни чем не замутненное торжество.
«Калинин» — уже сама фамилия звучала, как почетное звание!
— Закрывай свою шарагу, муфлон недоделанный!
— Что?..
— Тебя выкинули из эфира.
— Не понял?..
— Ты что, новости не смотришь?
— Новости я не смотрю, я их сам делаю.
— А, ну тогда понятно… Ты — Нарцисс.
— Что?
— У тебя крайне запущенная форма нарциссизма. Ты уверен, что весь мир вращается вокруг твоего пупка.
— Слушай, капитан. Ты мешаешь мне вести передачу. Если тебе есть что сказать…
— Твою передачу никто не смотрит.
— В каком смысле?
— Тебя выкинули из эфира.
— Врешь.
— У тебя полно мобильников. Наверняка есть с выходом на спутниковое телевидение. Твое упыриное шоу закрыли, Калинин…
Калинин прижал трубку к уху плечом и полез в карман за другим мобильником. Включил. Выхода на спутниковое телевидение нет. Калинин всердцах запустил мобильник в бассейн.