— Ошибаешься, дорогая, у нее самая обыкновенная квартира и много цветов.
— А ты откуда знаешь?
— Я помогаю ей. Она одинока и время от времени куда-нибудь уезжает, и тогда я поливаю ее цветы.
— Вот как? А сейчас она говорила тебе, что собирается уезжать?
— Нет.
Клара откинулась на спинку стула, спросила:
— В таком случае, у тебя должны быть ключи от ее квартиры?
— Да, но я не могу туда войти.
— Почему? Ведь ее нет дома, значит, ты должна полить цветы.
— Она не просила меня об этом.
Клара предположила:
— А вдруг она больна и не может открыть дверь?
— Ерунда. Телефон рядом с кроватью. Когда ты ей звонила, она взяла бы трубку, как бы плохо себя ни чувствовала.
— А если у нее инфаркт? Послушай, а может быть, она мертва, поэтому и кран не закрыт?
— Глупости, она молодая женщина, и у нее не может быть инфаркта.
— Не ручайся. При ее образе жизни… А вдруг ее убил поклонник? Ты должна обязательно к ней войта.
— Но ведь это же незаконно.
— С ключом-то? Если она уехала, ты не можешь допустить, чтобы ее цветы засохли. Ты их польешь, а я закрою кран. Что ж туг такого! А если она мертва, разве можно позволить, чтоб она лежала там столько времени?
— Она не мертва, — ответила Хестер.
Однако спустилась на четвертый этаж за ключами.
— В холле никого нет, — прошептала Клара.
— Ш-ш-ш, — предупредила Хестер. — А что, если она внутри и спросит: «Кто там?»
— Скажи, что пришла полить цветы, а я попрошу ее закрыть кран.
Ключ бесшумно повернулся в замке, и Хестер, затаив дыхание, приоткрыла дверь, затем постучала.
— Никто не отвечает, — нетерпеливо прошептала Клара и широко распахнула дверь.
— Даже кондиционер не работает. Все нормально.
Дверь за ними закрылась.
— Ох, какая духота! — проговорила Клара.
Они осторожно пошли по коридору. Направо пустая кладовая, пустая ванная… Клара заглянула туда — тахо.
— Вероятно, в спальне.
В конце коридора налево была гостиная, там Хестер обычно поливала цветы.
— Да, их нужно полить, — подтвердила Клара, — а я пойду в спальню.
Она открыла дверь и остолбенела.
Ни движения, ни звука, рот широко открыт…
Хестер остановилась сзади. Нестерпимо душно.
— О Господи!
У Клары перехватило дыхание.
Простыни валялись в беспорядке. Голова миссис Маклэрен свесилась с кровати, а длинные волосы рассыпались по полу, на шее синяки, рука неестественно подвернута.
— Мы должны позвонить в полицию, — заторопилась Клара.
Вдруг Хестер неуклюже бросилась вперед.
— Ничего не трогай! — предупредила Клара.
В руке Хестер сверкнула медная пуговица ее сына.
Евгений ЛЕДЯНКИН
СУДЬБА
Когда Наташа поняла, что самолет падает, ее охватил ужас. Она оцепенела, и в голове молоточком стучала мысль: «За что? Почему я?»
Все то недолгое время, что самолет падал, перед Наташей кадр за кадром возникала цепь тех случайных событий, которые привели ее в самолет. Не случись хотя бы одного из них, все было бы иначе.
Все началось с того, что Наташа, несмотря на сильнейший насморк и температуру, решила не брать больничный. Одна мысль о том, что нужно будет приходить в поликлинику и высиживать огромные очереди вместе с бабками, которые ходят по врачам именно из-за возможности посидеть в очереди и пообщаться с себе подобными, заставила ее накапать себе в нос «Пинасола», выпить таблетку аспирина и отправиться на работу.
На работе поздравляли Ленку Снигиреву с днем рождения. Приняв подарки и распив положенную в таких случаях бутылочку, Ленка подсела к Наташе и заныла донельзя противным голосом:
— Ну Натусь, ну давай поменяемся, ты мне свой июль, я тебе свой апрель. Мне во как надо!
У Ленки были секретные неприятности с ее перманентно меняющимися женихами, о которых, впрочем, знал весь отдел. Вот и теперь ей для решения ее проблем нужен был отпуск именно в июле.
Наташа тоже хотела отдохнуть именно в июле. На даче у нее было очень уютно, она любила и лес, и речку, и все, что в них растет и плавает. Но Ленка ныла до того занудно, что Наташа, проклиная свой мягкий характер, согласилась. «В конце концов, — решила она, — возьму числа с двадцать пятого. Весна теплая, земля уже просохнет, огородом займусь».