…Устроив поудобнее ногу, которая ужасно чешется под гипсом, я продолжаю пялиться в окно. За окном безлунное небо в крапинках звезд.
Мне уготована еще одна бессонная ночь. Надеюсь, ее я перенесу легче, чем предыдущую. Все-таки днем я сумела выспаться. Ветер шелестит занавеской, все так мирно, спокойно, что глаза мои закрываются…
Я вздрагиваю. Девушка на соседней кровати бормочет во сне. Она не немая! Она очень даже говорящая, причем по-французски. Готова ручаться, а кое-какие познания на сей счет у меня имеются, что родом она из континентальной Франции, а не из Квебека, где каждый канадец по гражданству мнит себя французом по духу. Теперь у «Детективного агентства Балдмэна» есть косвенные доказательства того, что киллер явилась в Локвуд издалека. Что это дает? Мне — ничего. Насчет мистера Балдмэна — не уверена.
Соседка утихает, а я ворочаюсь в нетерпении: скорей бы утро — придет Колмен, и я поделюсь своим открытием. Мерно тикают часы на столике, а я не могу их пришпорить. С рассветом сон наваливается на меня, и я засыпаю.
— Пора принимать лекарство.
Я открываю глаза. Надо мной медсестра, ее белая униформа спросонья кажется ангельским облачением. В руке медсестры листок бумаги, на нем — желтая капсула. Я покорно глотаю ее. Вкус отвратительный.
Потом сестра будит Шпильку, и протягивает ей целую горку таблеток. Та запивает их водой, не проронив ни звука. Продолжает играть немую.
Мы остаемся одни. Сон возвращается, а вырывает меня из его объятий опять же медсестра. Что-то они зачастили. Девушка сует мне под мышку градусник и поворачивается к соседке по палате. В ее руках шприц.
Шпилька смотрит на медсестру и улыбается. Сегодня ее улыбка мне совсем не нравится, не нравятся и глаза, с которых будто сдернули пелену. Я передергиваю плечами, градусник вываливается на одеяло. С притворным стоном я сажусь на кровати, сбрасываю ноги, встаю. Стоять неудобно, гипс мешает. Электрошокер остается под одеялом.
Шпилька протягивает руку локтевым сгибом кверху. Медсестра давит на поршень, удаляя воздух из шприца. Из иглы вырывается струйка жидкости.
Я делаю шаг, путаясь коленями в ночной рубашке, хватаю с тумбочки вазу и разбиваю ее о голову медсестры. Женщина падает — вся в воде и цветах.
— Soeur! — кричит Шпилька.
— На помощь! — кричу я, хотя совсем не уверена, что она прибудет по моему зову.
Но она прибывает: в палату врываются Балдмэн и Дик. Пока шеф вяжет руки медсестре, Колмен занимается Шпилькой. Несмотря на травмы, моя соседка так извивается, что Дику приходится наложить руки на ее горло и чуть-чуть сдавить. Шпилька затихает и позволяет спеленать себя бинтами.
— Как ты догадалась? — спрашивает Балдмэн.
— В военный госпиталь не берут на работу иностранцев, а эта медсестра поставила мне градусник под мышку. Так делают в Европе, у нас в Штатах градусник принято брать в рот.
— Ее хотели убить, — говорит шеф, имея в виду Шпильку.
— Но она подставила руку! И улыбалась. И назвала по имени — Soeur.
— Это не имя, Дженни, soeur по-французски — сестра.
— Они сестры!?
— Но не Милосердия.
— Как же… Она ведь сама…
— Такое ремесло! Родственные чувства тут значения не имеют. Киллер «работает» без права на ошибку, а совершив ее — расплачивается жизнью. Эти дамы знали, что полицейские рано или поздно явятся сюда, чтобы задать свои вопросы, и вопросы эти будут совсем не о том, как сверзиться в ущелье Злых Духов и при этом уцелеть.
— Значит, одна сестра пришла, чтобы убить, а другая была готова к тому, что ее убьют?
— Именно.
— А откуда взялись вы?
— Только что приехали, — объясняет Колмен. — Навестить. И вдруг — твой крик. Дженни, я же просил ни во что не вмешиваться!
— По-твоему, я могла допустить, чтобы ее убили?
В коридоре шум, топот. Балдмэн открывает дверь и выглядывает в коридор.
— Охрана. — Он возвращается к постели Шпильки и спрашивает: — Тебя нанял Джованни Кроче?
— Она француженка, — говорю я.
— Тварь! — бросает Шпилька на сносном английском.
Я не успеваю по-настоящему расстроиться из-за своей ошибки, а комната уже полна людей в военной форме.
— Кто вы такой? Что вам здесь надо? — спрашивает один из них шефа.
— Я навещаю свою сотрудницу, — невозмутимо ответствует он. — А также, будучи главой «Детективного агентства Баддмэна», иногда ловлю убийц. Кстати, вот два прелестных экземпляра. Та, что в бинтах, застрелила пять человек у Черного озера, а другая красавица хотела «зачистить» ее. Чтобы не сболтнула чего ненароком. И «зачистила» бы, да ваза помешала. И мисс Хоуп.