— Мне нужно поговорить с молодежью, — сказал я.
— Да, конечно, — Уилфред Дженкинс понурился и побрел к домику парковых смотрителей.
Первым из юной поросли, с кем я побеседовал, был Брет Смит, высокий блондин с прической «жуком». Не исключено, записи «Битлз» принадлежали именно ему.
— Я ничего не видел, — с места в карьер заявил он. — Мы были с ним у костра, жарили сосиски. Потом я ушел купаться, а Курт остался. Я только-только окунулся, как прозвучали выстрелы. Когда прибежал, все уже было кончено. Курт лежал у костра, из его головы текла кровь…
— У него были враги?
— Сколько угодно!
Мои брови вопрошающе поползли вверх. Учитывая обстоятельства, это было смелое заявление.
— О мертвых не принято говорить плохо, но это все равно станет вам известно — не от меня, так от других. Курт ни к чему не относился серьезно. В его иронии было много злости. Он развлекался, делая гадости. Мне кажется, только от этого он и получал удовольствие. Но ему все прощалось, потому что он был незаурядной личностью. И всегда искренне раскаивался.
— Что не мешало ему вновь пускаться во все тяжкие, — подхватил я. — Среди присутствующих есть пострадавшие от его шуток?
— Почти все. Я — не исключение.
— А если подробнее?
Блондин сжал губы.
— Расскажите, — посоветовал я. — Вы правильно сказали: мы все равно узнаем, так что уж лучше сами…
Смит коротко взглянул на меня и заговорил после паузы:
— Курт подговорил своего знакомого актера позвонить Ненси, моей девушке, представившись антрепренером бродвейского театра. Якобы он увидел ее в студенческом спектакле, совершенно очарован ее талантом и потому хочет предложить ей роль в комедии Шекспира «Двенадцатая ночь». Разумеется, Ненси обрадовалась, загорелась. А потом… Он опоил ее какой-то дрянью, чтобы сфотографировать в самом непотребном виде.
— Фотографии прислали вам.
— Да. Такой же конверт получила Ненси Дженкинс. Она была раздавлена и унижена. Я успокаивал ее, но трещина между нами становилась все шире. Потом она сказала, чтобы я ни на что не рассчитывал, что мы просто друзья — и таковыми останемся.
— Как вы догадались, что тут замешан Габер?
— Он сам признался.
— То есть?
— Курт напомнил наш разговор, в котором я посетовал, что не могу поручиться за крепость наших с Ненси отношений, что вот если бы существовал некий тест… В общем, он якобы хотел как лучше.
— Вы поверили?
— У меня не было доказательств его злого умысла.
— Но подозрения на сей счет были?
Смит отвел глаза и нехотя сказал:
— Были.
— А Ненси было известно, кто являлся организатором провокации?
— Я ей не говорил. Но, думаю, она каким-то образом все узнала.
Я достал сигару, повертел ее в пальцах и сунул обратно в карман.
— Значит, вы пошли купаться, а Габер остался у костра, так? Он не выказывал признаков беспокойства, нервозности?
— Нет. Мы говорили о побеге Стива Мак-Дермота из тюрьмы Локвуда, потом я направился на лодочный причал, он вон там, за деревьями. Вы не знаете, этого маньяка Мак-Дермота еще не поймали? Это верно, что он оставляет на месте преступления выложенные полукругом стреляные гильзы? Говорят, он прячется где-то в этих местах.
— Говорят… Но у костра гильз нет.
Брет Смит опустил глаза, словно увидел под ногами что-то безумно интересное.
— Что ж, — сказал я. — Благодарю за помощь.
— Мне позвать Ненси?
— Нет, давайте покончим с сильным полом.
На слове «покончим» Брет Смит вздрогнул, но ничего не сказал. Понял, должно быть, что это я без задней мысли, обмолвился просто. Вырвалось.
Место высокого блондина занял субтильного вида недоросток в очках, назвавшийся Джимом Деррелом; его родители тоже жили на Тиссовой аллее.
С Деррелом я повел себя иначе, сразу спросив, не является ли он, часом, еще одной жертвой злой фантазии Курта Габера. Выяснилось, что не более как месяц назад Джим познакомился с очаровательной девушкой, влюбился без памяти, а она на поверку оказалась проституткой, выполнявшей необычный, но денежный заказ; ей было предложено соблазнить паренька, уложить в постель, а потом выдать правду о себе. Как позже объяснил Габер, он хотел развеять розовые грезы приятеля, наглядно продемонстрировать, что от женщин можно ожидать любого предательства, что по натуре все они — гулящие девки, а разница между ними лишь в цене, которую они требуют за свое расположение. Одни продаются за двадцать долларов, а другим подавай тысячи, да еще обертку в придачу — стильную одежду, машину, бунгало на островах и брачный договор о совместном владении имуществом, чтобы при разводе обобрать до нитки.