Они выехали на набережную. Чайки красиво парили над водой.
— Костя, мне бы хотелось покормить их.
Лицо у него стало беспомощным, он не мог понять, о чем она говорит.
— Я хочу покормить чаек.
— Но чем?
— Купим булку.
Он послушно свернул в боковую улицу и в первом же попавшемся киоске купил батон.
— Одного будет достаточно?
— Ну конечно.
На набережной дул ветерок. Пахло водой и чуть-чуть водорослями. Маша вышла из машины, и ветер растрепал ее волосы. Она оторвала от булки большой кусок и кинула чайкам, они налетели со всех сторон. Был вечер, красиво садилось солнце, и на воде блестела освещенная дорожка. Катер на полной скорости влетел на нее, и его корпус вспыхнул, залитый солнцем.
Костя из машины наблюдал за ней. Маша в своем синем платье на фоне серого парапета так и врезалась в память. Он, ошарашенный, сидел за рулем, с трудом представляя, как вести себя с ней. Когда она вернулась в машину, он молча тронулся с места. Маша на ощупь пыталась собрать растрепавшиеся на ветру волосы. Костя развернул верхнее зеркальце в ее сторону. Заколка запуталась в волосах, и она, подняв, руки, безжалостно дергала и тянула за нее, пытаясь вытащить. Он хотел помочь, но испугался своего желания. Она еще разок посильнее дернула и вытащила с прядью волос.
Он засмотрелся и чуть не ткнулся в тормознувшего «жигуленка».
У Маши «Мартини» бродило в крови. Они остановились у ее дома, и она положила ему руку на запястье…
Целоваться Костя умел.
Она предложила:
— Зайдешь? Можно познакомиться с Ксюшей.
Он послушно вышел за ней из машины.
— По-моему, неудобно…
— Не выдумывай, очень удобно.
Он представился, манерно растягивая слова:
— Константин Александрович.
— Ксения. — Она с интересом посмотрела на него.
Маша оставила их вдвоем и ушла на кухню приготовить коктейли. Разговор в комнате не смолкал, что-то о музыке, об учебе. Костя держался достойно. Не так уж он беспомощен, как показался вначале. Хотя с чего она взяла, что он беспомощен?
Она вынесла поднос с коктейлями.
— Господа, прошу.
Когда она закрыла за Костей дверь, Ксюшка вытянула свою круглую мордашку и передразнила:
— Ка-анста-антин Алек-са-андрович. Мам, какой у тебя дружок прикольный появился.
— Не понравился?
— Я же говорю, прикольный.
— А ну-ка, поясни.
— Время покажет.
Они собирались прожить на берегу озера пять дней. Маша прикупила для себя и Ксюши всяких на ее взгляд универсальных тряпочек, чтобы и спать, и гулять, и в то же время выглядеть. Выехали они вечером на двух машинах, в одной за рулем сидел Андрей, в другой — Костя. Маша — на переднем сиденье рядом с Костей, а Ксюша с Артуром сзади. Однообразный вид полосы шоссе убаюкивал, два часа в полудреме пролетели незаметно. На озере никого не было видно. Они выбрали самую удобную стоянку с хорошим песчаным подходом к воде. На первый вечер у них не было никаких планов, лишь бы успеть до темноты разобрать палатки и разложить вещи. Четыре двухместные палатки образовали городок. Маша улеглась в спальник рядом с Ксюшей, закрыла глаза и впервые без острой тоски подумала о Димке.
Утром Маша проснулась с восходом солнца, ныла затекшая рука, валяться на жестком матрасе без сна было глупо. Она выбралась из палатки. Откуда-то потянуло дымом. Маша пошла на запах. Недалеко от них стояла палатка, и дед с бородой в ковбойской шляпе что-то помешивал в котелке над костром. Вот тебе и уединение!
— Как спалось?
— Костя, ты меня напугал! Разве можно так подкрадываться?
— Извини, пожалуйста.
Она заметила, что он всерьез расстроился из-за ее слов.
— Да ладно. Все нормально. Ты спросил, как спалось. Спалось средне. Комарики, да и жестко. Но это, наверное, необходимый элемент романтики, о которой Марина говорила.
— По тебе не скажешь, что не очень. Отлично выглядишь.
— Спасибо. Смотри, мы не одни.
Дед, засучив полотняные портки, опустил надувную лодку в воду, прошлепал несколько шагов босыми ногами, оттолкнулся посильнее и, перевалившись через борт, неуклюже влез и погреб на середину.
— Меня не раздражает. — Костя даже не взглянул в сторону деда.
Маша заметила, как он смотрит на нее. Что это еще за телячьи нежности? У нее вмиг испортилось настроение.
Он как-то неловко дотронулся до ее волос.
— Машенька…
Ну вот, еще и Машенька! Неужели он не чувствует, что это сейчас неуместно. Она поймала его руку, чтобы остановить.
Он подчинился, но мимоходом дотронулся до ее запястья губами.