— Хочешь, потанцуем?
— Давай. Только выпьем.
— Выпьем.
— Неужели у тебя нет никого, кроме этого стоматолога?
Маша медленно покачала головой.
— Вовка, мне так плохо.
— Хочешь, у тебя буду я.
— Я ничего не знаю, я сейчас ни в чем не уверена.
— А разве я тебя тороплю? Мне по большому счету ничего от тебя не нужно. Я только хочу быть уверен, что смогу видеть тебя. Это много?
— Нет. Это мало.
— Но у меня семья. Сын и жена.
— Я это знаю.
— Я прихожу домой, надеваю тапочки, вхожу в свой кабинет и могу работать или отдыхать в зависимости от настроения, но с полной отдачей. Я не уверен, что где-нибудь это состояние можно воспроизвести. Понимаешь? Ты согласна, что это важно?
Маша кивнула.
— Но я хочу любви. Ты не смеешься?
— Нет, я все понимаю. Кто же не хочет любви…
— Я мог бы без проблем… Понимаешь? Но мне не нужна пошлая связь ради секса.
— Да, я все понимаю. Ты не опоздаешь на поезд?
— Это все чепуха. Я вернусь через две недели. Ты действительно захочешь меня увидеть?
— Да.
— Можно я тебя поцелую?
— Разве об этом спрашивают?
— Я не хочу, чтобы завтра тебе было противно вспоминать меня.
— Это будет завтра, а сегодня…
— Маруся, не смейся, пожалуйста.
— С чего ты взял, что я смеюсь? Мне совсем не до шуток.
Он вызвал для Маши такси.
— И не вздумай провожать меня, здесь совсем рядом. Сразу поезжай на вокзал.
Наутро Маша проснулась и прислушалась к себе. Вспомнила разговор с Вовкой в ресторане. Стыдного в нем ничего не было. Он честно сказал: «У меня семья, это важно, но я хочу любви». А почему бы и нет? И разве она хочет не того же самого? Может быть, Вовка для нее — это подарок судьбы?
Она задумчиво привела себя в порядок перед зеркалом. Уже давно ей это не доставляло такого удовольствия. Она внимательно посмотрела на себя и сказала:
— Да, я тоже хочу любви.
Когда она входила в ворота старинного особняка на набережной, у нее было прекрасное настроение. Маша позвонила с крыльца парадного входа, улыбнулась в камеру, а потом, открыв дверь, охранникам и поднялась на второй этаж.
Любовь Сергеевна встретила ее на пороге.
— Здравствуйте, Машенька! Какой прелестный у вас загар.
Маша улыбнулась:
— Любовь Сергеевна, вы тоже очень хорошо выглядите.
Маша машинально произнесла ничего не значащий комплимент, но, заметив, как просияла пожилая домработница, внимательно пригляделась к ней. Что это с ней?
— Вы действительно очень изменились.
— Ой, Машенька, не говорите. Разве думала я в пятьдесят три года счастье свое встретить?
— Интересно.
— Вы знаете, что я с Витюшей в июле во Франции была? Ну вот, хозяин пансионата, в который нас Андрей Егорович поселил, сделал мне предложение. Да-да, представьте себе, предложил мне выйти за него замуж.
— Любовь Сергеевна, поздравляю.
— Вы считаете, что стоит попробовать?
— Ну конечно, дети у вас выросли, почему бы не пожить для себя.
— Для себя — это вряд ли. Ведь у Пьера пансионат. Он там заправлял всем вместе с женой. А жена умерла год назад. С тех пор он никак не найдет помощницу. А меня, как увидел…
— Да, я представляю.
Любовь Сергеевна кокетливо улыбнулась.
— А как же с языком?
— Машенька, а вы разве не знаете, что я, прежде чем стать домработницей, двадцать пять лет французский язык в школе преподавала? Правда, мое произношение оставляет желать лучшего, но я на курсы похожу, пока все устроится. В сентябре Пьер должен сюда приехать, и уж тогда…
Маша оставила Любовь Сергеевну наедине с ее грандиозными планами и вошла к Вите.
Он, как ураган, подбежал к ней и повис на шее.
— Соскучился.
Маша была больше изумлена, чем обрадована. Она боялась Витю. Его необузданные чувства были одинаково опасны — как с плюсом, так и с минусом.
— Ты знаешь, мне тоже тебя не хватало.
— Давай не будем сегодня заниматься!
— Почему же это мы не будем сегодня заниматься?
— Поехали в зоопарк!
— Ой, Витя, ну что за фантазии!
Вдруг из спальни раздался хриплый голос Анжелы:
— Маша, поезжай с ним в зоопарк. А то он мне надоел своим нытьем.
Маше хотелось сухо и категорично отказать. Но она заставила себя промолчать, а через мгновение уже была рада возможности не заниматься с Витей. Можно подумать, что ей больше других нужно это.