Маша закончила занятия с Витей и в сопровождении собак вышла в просторный холл. Там, к ее удивлению, уже сидела Анжела.
— Покурим?
Маша взяла со столика сигарету и закурила.
Анжела курила, глядя прямо на Машу, потом покачала головой и проговорила:
— Да, а ведь говорят, что красоту ничем не испортишь…
— Врут. — Маша улыбнулась левой стороной лица.
— Что ж ты теперь так и будешь жить со своей… особой приметой?
— Там видно будет.
— Тебе нравится, что на тебя, как в зоопарке, все пальцем показывают?
— Никто особо не показывает. Наоборот. Заметят, отворачиваются. И мужики, кстати, приставать перестали. А меня это очень даже устраивает.
— Мне-то хоть лапшу на уши не вешай.
— Интересные у нас разговоры получаются. Не правда ли, Анжела?
— Ты напрасно думаешь, что я спокойно отойду в сторону. Ты меня очень плохо знаешь.
Маша вздохнула.
— Знаешь, Анжела, ты меня тоже очень плохо знаешь. И наше общение — это просто трата времени. С таким же успехом мы могли бы сидеть в разных комнатах и говорить в пустоту.
— Считай, что я тебя предупредила. И не будь так самоуверенна.
Машина Андрея Егоровича догнала ее, когда она свернула на набережную. Он открыл дверцу, и Маша села.
Она чувствовала, что играет с огнем. Раз уж равнодушная к своему мужу Анжела что-то заметила, значит, действительно Андрей Егорович вел себя не совсем обычно. Маша знала от Дмитрия про центр реабилитации спортсменов. Знала ли об этом Анжела? А если знала, то, может быть, именно изуродованное Машино лицо и лишило ее покоя? Ну и ну. Вот тебе и пожалуйста! Привет от Зигмунда Фрейда. Чем больше Маша общалась с Андреем Егоровичем, тем очевиднее была его странность. Неужели она сумела так заинтересовать его, что он сначала убрал с дороги всех потенциальных конкурентов, а потом поработал и над ней в соответствии со своей фантазией? Или его интерес возник в прямо противоположной последовательности. Сначала уродство, а уж потом… Но определенно в нем есть что-то маниакальное. А как поймешь его до конца, если не приблизишься максимально близко? Нужно же когда-то начинать. Хорошо хоть Дмитрий помог ей понадежней убрать маму с Ксюшей из города.
— Машенька, вы не составите мне компанию пообедать?
— С удовольствием, Андрей Егорович.
Андрей Егорович привел ее в маленький уютный погребок, заказал обед и попросил их по возможности не беспокоить. Сделать это было не сложно, все четыре столика располагались в углублениях, имитирующих грот с нависающими бутафорскими сталактитами и сталагмитами. А центр крошечного зала занимал овальный постамент с фонтаном. Журчала вода, а вместо музыки пели птицы. Маша, как архитектор, оценила необычный дизайн. Идеальное место, чтобы уединиться в шумном городе. Она даже не подозревала, что в самом центре существует такой райский уголок.
Разговаривать им, как всегда, было почему-то не о чем. Ни Витек, ни Машины дела не интересовали Андрея Егоровича, причем он даже не пытался скрывать это. Маша для приличия болтала какую-то ерунду, пробуя наугад разные темы. Андрей Егорович не напрягался, чтобы поддержать разговор, но настроение у Маши тем не менее с каждой минутой улучшалось. Кроме минералки, она ничего не пила, но к концу обеда ощущала во всем теле какую-то необыкновенную приятную невесомость. Так хорошо ей никогда не было. Она совсем забыла и про свой шрам, и про свои ужасные подозрения на счет Андрея Егоровича. Горизонт раздвинулся, и все стало простым и понятным. Андрей Егорович проводил ее до уборной, которая оказалась прямо в стене грота у них за спиной. Но он не остался за дверями, а вошел следом за ней. И когда он попросил Машу раздеться, она посчитала его просьбу вполне нормальной. А дальше было то, о чем она впоследствии боялась даже вспоминать.
Вечером Маша послала Дмитрию сообщение на телефон: «Нужно встретиться».
Вскоре пришел ответ: «Буду ровно через час в машине рядом с автобусной остановкой».
Маша вышла из дома на улицу, посигналила, и Дмитрий подхватил ее на перекрестке.
Маша рассказала ему про свой обед с Андреем Егоровичем.
— Я выпила только бутылку минералки, а оторвалась так, как будто это был коньяк. Он накачал меня наркотиками. Дмитрий, я теперь абсолютно уверена, что это он все подстроил и со стеклом. Ну, если не сам, то нанял кого-нибудь. Ему не хватает острых ощущений в жизни, и он так развлекается. Вы не узнавали, как его спортсменка стала инвалидом? Может быть, тоже не без его помощи? А мужчины, которые ее окружали, все ли живы?