— Но вас я накормлю другим, своим фирменным шашлыком.
Мы сели к столу. Я не понял, что на шампуре. Ну, лук, перец и помидоры целиком, не резаные. Взрывпакет объяснил:
— Тонкие куски невымоченной телятины не накалываются, а наворачиваются на шампур. Солью и перцем прямо на огне. Шашлык по-аргентински.
Ободренный духом подгоревшего мяса, свежим воздухом, простором и лесом за шоссе, я не удержался:
— Хорошо!
— Где? — спросила Люба.
— Здесь, на природе.
— Природа для того и существует, чтобы ездить на шашлыки, — объявил Взрывпакет.
— Как идет бизнес? — полюбопытствовал я.
— В плюсе. Водилы шашлычки жрут по паре шампуров. Место бойкое.
— Большие бабки на этом вряд ли заработаешь…
— А я беру дорого. За неделю набегает: не звенит и не шуршит.
— Как это?
— Крупные купюры не звенят и не шуршат. Потому что в пачках.
Он был подвижным и каким-то гнучим. На месте не стоял, перебирая ногами и дергая всем торсом. Казалось, сейчас цапнет шампур с шашлыком и бросится вдогонку за КамАЗом. В американских фильмах часто показывают молодых негров, которые от прущей анергии не способны устоять на месте.
— Люба, как там дядя? — спросил Взрывпакет.
— Вчера грядку полол.
— Семьдесят шесть, а цепляется.
— За что цепляется? — не понял я.
— За жизнь, — гоготнул племянник.
По лицам я пытался определить сущность их отношений. Но физиономист из меня плохой, никакой. У Взрывпакета лицо блудливо-веселое, у Любы — безмятежно-задумчивое. Хозяин придорожного ресторана, видимо, решил нас развлечь: из будки принес магнитофон. Само собой, слезливо-проникновенная «Мурка». Мода на блатняк. Он вырывается из бегущих иномарок и проникает в серьезные концертные залы. Блатняк любят бизнесмены и разные мордовороты. И чего я совершенно не понимал: интеллигенция гоняла песни про гоп-стоп, малины, Жору-мокрушника и сволочного опера. Видимо, «Мурка» навязала мне непроизвольный вопрос:
— А почему тебя зовут Взрывпакетом?
— За прикол.
— Какой?
— Шел в городе мимо гостиницы. В вестибюле телефон-автомат. Решил приколоться. Снял трубку, якобы звоню, сказал только одну фразу: «Взрывпакет заложен». Кто-то услышал… И все. Едва не посадили. С тех пор я Взрывпакет.
Не мальчишка, не подросток… Зачем же изобразил подготовку к теракту? Он объяснил — прикол. Слово непонятное и, видимо, на другие языки непереводимое. И я тоже попри-калывался:
— Может быть, ты и Белокоровиной бомбочку закинул?
— Зачем? — ощетинил он усы.
— Ради прикола.
— Глупость, — заступилась за него Люба.
В моем воображении лицо Митьки Брыкалова, то есть Взрывпакета, вернулось в окно его коттеджа. Почем он продает свои шашлыки? Неужели ими можно заработать на такой навороченный дом? Я вспомнил, как в Англии раскрыли крупного шпиона, к которому не было никаких подходов — обнаружилось несоответствие доходов и расходов. Но я тут не Взрывпакета ловлю…
Моя сумка закудахтала. Я вынул мобильник. Голос, который способен испортить мне настроение, спросил:
— Надышался?
— Чем?
— Свежим воздухом.
— Работаю, товарищ майор…
— Палладьев, все собранные материалы передай следователю и завтра в восемь ко мне.
— Вечера? — решил я, что ослышался.
— Утра!
Мобильник отключился, не вынеся почти львиного рыка.
10
Что-то случилось? Глупый вопрос. Как двигатель работает на горючке, так опера работают на преступлениях. Я хочу сказать, что криминал — милицейское топливо.
Наше РУВД обслуживает Старое кладбище. Не было недели без происшествий — крупных или мелких. Там пьянствовали, ночевали бомжи, разорялись могилы, выворачивались кресты, заваливались оградки… Не щадили и священных захоронений. Свой первый вы-говорешник получил я за кладбище. Семнадцатилетний балбес пытался расколоть плиту на могиле летчика, погибшего в Отечественную войну. Балбес, которого я двинул мордой в эту плиту, что-то залепетал о правах человека.
Это кладбище нашу жизнь зашкаливало…
На прием к прокурору района явился цыганский табор с жалобой. Они похоронили своего барона, цыганского. На второй день могилу разорили и даже перекопали. Пришлось дать разрешение на ее вскрытие. Цыгане ужаснулись: с покойника не только сняли перстень с бриллиантом и золотую цепь, но и выбили у него золотые зубы. Уголовный розыск встал на дыбы. Бегали мы денно и нощно, да все впустую: казалось бы, ограбить захороненное тело бесследно нельзя. Но пока «глухарь».