— Духи «Шанель»…
— Какой номер? — усмехнулся я.
И напрасно, потому что Севка был модником и во всех этих аксессуарах разбирался. Картинка: стоят ночью посреди кладбища два оперативника и принюхиваются…
Сперва мне показалось, что на земле лежит длинная белая палка. Слишком светлая для ночи и слишком прямая для палки. Севка прошептал:
— Свет…
Узкая полоска. Откуда? Из-под земли. Мы разом подскочили к этой самой привставшей полудыбом каменной плите и тронули — она качнулась, как на шарнирах. Фомин отпихнул ее…
Что-то вроде подземной крохотной комнаты с каменными стенами. Скорее всего, остатки склепа вековой давности. Сильный фонарик, закрепленный на стоячем бревнышке, хорошо освещал этот каменный мешок…
Посреди сидело привидение. Оно не шевелилось, не дышали и мы…
Молчанку я прервал при помощи банально-милицейского:
— Кхе… пройдемте.
А куда? К сторожу. Увидев нас с привидением, он попятился, в дверь вошел задом и, впустив нас в комнату администратора, поскорее исчез. Привидение село на предложенный стул. Фомин удивился:
— Девица.
Когда привидение мне улыбнулось, я удивился посильнее его.
— Люба…
Опешивший Севка расспрашивать привидение не решился, когда проще задать вопрос мне:
— Это Лола?
— Нет.
— А кто?
— Знакомая.
— Познакомишь? — усмехнулся он.
— Потерпевшая по делу о взрыве в Бурепроломном.
Под светлым пыльником с капюшоном на ней была куртка, брюки и кроссовки. Она сбросила капюшон, и заколка-краб волосы не удержала — рассыпались по плечам с таинственным шорохом.
Я начал с энергичного вопроса:
— Что здесь делаешь?
— Ночую.
— Почему? У тебя же есть дом.
— Дела.
— На кладбище?
— В городе. На автобус опоздала.
— А какие дела в городе?
— Личные.
С одной стороны, в ее дом метнули бомбу; с другой стороны, на кладбище ограбили цыганскую могилу; с третьей — Севка прилип взглядом к ее пустой сумке. Я указал на нее пальцем:
— Что там?
Люба открыла ее молча. Обычная дамская мелкота: помада, духи, платочек, записная книжка… И толстенная, страниц на сто, тетрадь альбомного вида: в такие девицы любят списывать стихи. Я назидательно заметил:
— Кладбище для мертвых, а не для живых.
— На гостиницу у меня денег нет.
— Может, в РУВД переночует? — сказал Севка. — Поскольку она потерпевшая.
— Лучше стану бродить по городу, — не согласилась Люба.
Выручил сторож, который таки вернулся:
— Здесь может лечь, на диван.
Люба согласилась, улыбнувшись ярко-запекшимися губами. Смешение цветов: губы вишневые, кожа шоколадная, волосы желтые. А улыбка виноватая.
Севка достал из надутого кармана сверток с бутербродами и бутылку пива.
— На, поешь.
— Спасибо, пива не пью.
— Бери-бери, — посоветовал сторож, — обменяю на бутылку минеральной.
Мы пошли. Что-то тревожное и немужское коснулось моей души. Но мы уходили, потому что занимались борьбой с преступностью, а не помощью сирым и убогим.
12
Где-то я прочел, что все случайности происходят в результате закономерностей. В уголовном розыске именно так. Вдруг, вроде бы ни с того ни с сего, выходишь на след. Правда, до этого крутишься сутками и месяцами, пока закономерность не обернется случайностью.
В Универсаме вспыхнула драка, шумная и визгливая, потому что подрались две женщины. Их доставили в РУВД. Одна высокая и моднячая, как топ-модель. Вторая цыганка, маленькая, черная, в цветастых платках и юбках. Воровство: цыганка сорвала с груди топ-модели оригинальный золотой крест. Ясно, но только цыганка заявила, что этот крест был на теле похороненного барона. Топ-модель оказалась подругой главаря криминальной группировки Вити Желтого. Остальное было делом техники: пару суток посуетились и преступление раскрыли. Случайность или закономерность? А Витю, ограбившего цыганского барона, прозвали Желтым из-за его больной печени.
В награду мне вышел свободный вечер. Мы с Лолой коротали его по-стариковски, у телевизора. Просмотр — борьба, потому что каждый отстаивал свою программу. Лола любила многосерийные триллеры — мне они надоели как на экране, так и на работе. Я предпочитал психологические закрученные детективы. Лола смотрела передачи, мне вообще непонятные. Например, трансляцию медосмотра какой-то поп-звезды. Это вместо того, чтобы глянуть старую добрую комедию. Не найдя компромисса, мы уткнулись в передачу, не нужную ни мне, ни Лоле, — о смысле жизни.