По-моему, большинство человеческих поступков бессмысленны. Моих, например. Зачем пьется алкоголь? Для веселья — но на моей работе не скучно. С горя — нет у меня горя. Для снятия стресса — и стресса у меня нет. Из-за потребности, например, у алкоголиков, — нет у меня потребности. Ради контакта с Лолой — а то его без коньяка нет?
По дороге я прихватил две литровые емкости кефира — для себя и для Фомина…
— Ел? — поинтересовался я у Севки.
— Если питаться раз в день, то проживешь до ста лет.
— Волк питается раз в день, а иногда вообще ни разу, а до сотни не дотягивает.
Я выложил кефир, но есть не пришлось до пяти вечера. То к нему придет вызванный, то ко мне; то его пошлют в адрес, то меня выдернут… В пять мы вздохнули и достали кефир.
— А хлебобулочные изделия? — обнаглел Севка.
Взять батон я не догадался. Но вошел человек. Не молодой, а моложавый; не худенький, а плотный; не белокурый, а начавший рано седеть и с былой рыжинкой; со взглядом не так нахальным, как пронзительным. Каким бы этот мужчина ни был, но проблему с батоном решил, спросив вкрадчиво:
— Молочко сосете?
— Кефир, товарищ майор, — уточнил Севка.
— А в ювелирном магазине бриллианты берут.
Мы вскочили. Майор нас придержал:
— Кто-нибудь один, там возможна торгашеская путаница. Палладьев, разберись.
— Товарищ майор, какую взять машину?
— Пятидесятый номер.
— Автобус?
— До магазина два квартала.
Оружие я прихватил, пересилив желание взять пакет кефира. Не солидно и не престижно расследовать хищение бриллиантов, приехав на автобусе и с кефиром. Впрочем, приходилось на место происшествия топать и пешочком.
Майор запретил употреблять не только жаргон, но и молодежный сленг, а мне не хватало слова «кайф». Оперативная работа так нравилась, что только этим кайфом смог бы я выразить свое состояние перед каждым выездом на происшествие. Будь в том ювелирном магазине хоть сотня бандитов с автоматами, я бы пошел на них. Ибо был молод. А что такое молодость, как не опьянение в легкой степени?
— Звони, если что, — напутствовал меня Фомин.
Если что… Когда «если что» — грабят ювелирный магазин, — то посылают не оперативника, а группу захвата…
Ювелирный магазин напомнил мне церковь. Строгость, тишина и блеск. Робость не робость, но некоторое почтение мне передалось. С зарплатой опера здесь можно только постоять да помечтать.
Директор, строго-внушительный, как и его магазин. Глянул на меня с некоторым сомнением. Еще бы, я невысок, худ и молод — с бриллиантами несовместим. Он провел меня в свой кабинет и спросил:
— Вы один?
— А кто еще нужен?
— Как же… Эксперты, криминалисты…
Директор достал из металлического шкафа что-то невидимое и положил на стол передо мной. Нет, видимое — колечко с блесткими мелкими камешками, которые словно налипли на желтые бока. Директор объяснил:
— Обручальное золотое кольцо с бриллиантиками. Вот его и украли.
Уже легче, поскольку кольцо возвращено и материального ущерба магазину нет. Не кольцо, а миниатюрная корона. Я восхитился:
— Сверкает.
— Стекляшки.
— Непочтительно о бриллиантах, — обиделся я за драгоценные камни.
— Но это граненое стекло.
— А золото?
— Медный сплав.
Переспросить? Покажешь свою некомпетентность. Я догадался:
— Разумеется, вы говорите на своем ювелирном языке?
— Каком таком ювелирном? — удивился директор, изучая меня со все возрастающим недоверием.
— На жаргоне.
В его глазах я прочел желание еще раз глянуть мое удостоверение. На дела с драгоценностями надо посылать Севку Фомина: он солиднее.
— Молодой человек, у меня нормальный русский язык.
— Ага, сколько стоит это колечко? — взялся я с другого конца.
— Копейки…
— Так, кольцо цело, стоит копейки… и вызвали милицию?
— Зато другое стоит не копейки.
— Какое другое?
— Которое украли.
— Тогда на хрена вы мне это показываете? — не выдержал я.
Взгляд директора лег на телефон. Видимо, он боролся с желанием звякнуть начальнику РУВД и поинтересоваться, кого к нему прислали. Все-таки последнюю попытку он сделал:
— Молодой человек, это страз.
— A-а, так бы и сказали…
Меня выдал неосмысленный взгляд, поскольку я не знал, что такое страз.
Директор усмехнулся.
— Точная копия натуральной драгоценности.
— Зачем?
— Не будем же выставлять в витрине натуральные бриллианты. Если покупатель заинтересовался и мы видим, что он солиден, то приносим подлинное изделие.