— Доверяет только мне.
— Это с чего же?
— Он дружил с моим отцом.
— Ну, а племянник, Митька Брыкалов?
— Анатолий Семеныч его в дом не пускает.
— Почему же?
— Ненавидит, и точка.
Понятно. Похоже, Митька Брыкалов в коттедж дяди не рвался, потому что имел свой, наверное, не хуже. Непонятно другое: почему в общем-то обеспеченная Белокоровина решилась на преступление? А чему удивляться? Обворовывают квартиры, грабят дачи, шныряют по карманам… Нельзя вырастить цветы, ягоды, декоративные кусты… Похоже, что в России воровство не так преступление, как образ жизни.
— Люба, тебе больной платил… Зачем же взяла кольцо?
— А вот догадайся.
— Почему люди воруют?
— Нет. Почему я взяла кольцо.
— Потому что украсть легче, чем заработать.
— Не попал.
— Хотела пофорсить?
— Это кольцо мне как черепахе велосипед.
— Зачем же брала?
Ее лицо стало хитровато-надменным: она знала то, чего мне было не понять. Но хитрость ее простоватому лицу не шла — как черепахе велосипед. Но хитрость сменилась чем-то вроде сожаления.
— Не догадываешься, потому что мои стихи не понравились.
И я мгновенно догадался. Сейчас за деньги можно издать что угодно — от стихов до матюгов. Ходили слухи, что прокурор района написал бестселлер под названием «Проститутками не рождаются». Свою догадку я озвучил:
— Кольцо бы продала и на эти деньги выпустила книжку стихов.
— Слишком примитивно.
— А как?
— Знаю парня, который сочиняет не хуже Конан Дойла. Начнешь читать — и не оторваться. А козлы не издают!
— Почему же?
— Не матерятся.
— Кто? — не понял я.
— Герои его не матерятся. Значит, пишет старомодно.
— Пусть матюгнутся.
— За машинкой сидит жена и печатать с матом отказывается.
Я тоже устал: нервы, полубессонная ночь… В конце концов, оперативную работу сделал; более того, сделал главное — расколол воровку. Следователю осталось все это процессуально оформить: допросить продавщиц, директора, охранника, получить официальную справку о цене кольца — и можно дело отправлять в суд. Мотив преступления…
— Люба, все-таки ради чего?
— Догадайся.
И не собираюсь, потому что у взбалмошной девицы может быть с десяток идиотских причин: приодеться на это кольцо, поносить, кому-то подарить… Пусть думает следователь. Не дождавшись моих слов, Люба вдруг спросила:
— А взрыв в моем доме забросили?
— Нет, следователь занимается.
— А ты?
— Сделал, что мог.
— Ну и кто, по-твоему, бросил гранату?
— Я склоняюсь к двум версиям: хулиган или Взрывпакет.
— Митька-то зачем станет бросать?
— Сама же говорила, что у него с дядей плохие отношения… Не хотел, чтобы ты за дядей ухаживала.
Похоже, что мои умозаключения ее задели. Задумалась или от усталости поникла? Смотрела в пол, волосы провисли на щеки бессильно, курносинка носа нацелилась туда же, в пол. Я только было хотел ее пожалеть, как услышал:
— Оперативник должен быть не таким.
— Каким — не таким?
— В возрасте, с сединой, с глазами вдумчивыми… А ты мальчишка.
Перепадик во мне: вместо жалости злость дыбом. Восемнадцатилетняя девчонка учит. И чтобы поддеть крючковатее, я бросил:
— Оперативная работа — это не стишки кропать.
— А ты догадался, что между взрывом в моем доме и кражей бриллианта есть связь?
— Через тебя: там ты потерпевшая, а тут подозреваемая.
— И что?
— А что?
— И тебя, опер, это не задело?
— Совпадение, — буркнул я, потому что теперь задело.
Задело и улетело. Таких совпадений в нашей работе — как автомобильных происшествий на дороге. Люба усмехнулась почти злобно:
— Догадался бы про взрыв, догадался бы и про кольцо.
— Взяла на ремонт дома? — осенило меня.
— Эх, опер… Гранату в свой дом бросила я сама.
21
Севка вошел и удивился:
— Все сидите?
Мы сидели и молчали: она наслаждалась произведенным эффектом, я давил гордыню. Эта гордыня оказалась настолько едкой, что заглушила желание поскорее узнать причину поступка Белокоровиной. Другая мысль пришла: легче взять бандита, чем вывести на чистую воду такую вот поэтессу. Севка оценил ситуацию и кабинет покинул, пообещав принести жареных пирожков.
За окном пасмурнело. От моего хорошего настроения — раскрыл преступление — не осталось и следа. Вот и за окном пасмурнело.
— Про гранату выдумала?
— Еще чего… В газете прочла, как подростки их делают… Ну и кинула.