— Игорь, нам ругаться нельзя.
— Почему же?
— Ради семейной жизни.
— Какой семейной жизни?
— Ты же на мне обещал жениться.
Она не улыбалась.
22
Майор меня премировал. Не денежно, не часами и не именным оружием, а оставшейся половиной дня — велел отоспаться. Я вошел в квартиру и почувствовал неладное, а может быть, ладное: уже в передней мой нос редкопьющего человека уловил коньячные молекулы. В моей квартире распивали.
Я вошел в комнату. Там и верно — пили коньяк две женщины: Лола с незнакомкой. Поскольку я забыл, когда ел нормально, то меня привлекла не гостья и даже не бутылки, а обильный стол с ветчиной, копченой рыбой, маслинами… И вазой персиков.
— Лейтенант, познакомься, — сказала Лола с игривой улыбкой.
Женщина протянула руку. Я представился коротко:
— Лейтенант.
— У него имя есть, Игорь, — поспешила Лола.
— А я Эмма, подруга, — назвалась и женщина.
Я не сомневался. Не могла же Лолина подруга быть Клавой или Марусей. Видимо, на моем лице отпечатался вопрос, поэтому Лола информации добавила:
— Когда-то мы вместе занимались на курсах подиумного шага.
Поскольку я знал только шаг строевой, то хотелось расспросить о подиумном. Можно ли им ходить по улицам, в офисе или в метро… Но мне уже налили, поэтому спросил о злободневном:
— По поводу чего гуляем?
— За встречу, — улыбнулась Эмма.
— Не только, — радостно трепыхнулась Лола. — Служба знакомств приобрела машину. В мое личное пользование.
— «Запорожец»?
— BMW-500.
— У меня такая же. У этой марки меньше всего технических недостатков, — заметила Эмма.
— Придется и мне купить, — сказал я.
— Автомобиль? — удивилась Лола.
— Велосипед, — поправил я.
Коньяк проскочил незаметно, поскольку его затмила еда. Я жевал все подряд, разглядывая подругу скорыми короткими взглядами. У меня была привычка определять человека одним словом, выражавшим его образ целиком и в главном. Эмма — херувим. Я, правда, не знал, кто они такие и как выглядят, но Эмма была херувимом в натуре. Невысокая, изящная и легкая, как воздушная кукуруза. Только, в отличие от кукурузы, светилась: белый летний костюм, бесцветно-пышные волосы, молочная оправа очков с голубоватыми стеклами, кожа, не знавшая солнца… Она приплыла на белоснежном лайнере. Моя Лола по сравнению с ней не женщина, а упитанный подросток.
— Эмма, вы, случаем, не топ-модель? — попытался я угадать.
— Она бизнес-вумен, — ответила за нее Лола с достоинством.
— Манекенщицей была, — призналась гостья.
— Я уже видел, что она бизнес-вумен, а вернее, бизнес-херувим.
Из ее модно-прямоугольной сумки — разумеется, белой — торчали газеты и журналы «Коммерсантъ», «Деньги», «Оптовик»… Эмма мой взгляд приметила.
— Купила в семь утра.
— Все же закрыто…
— В киоске на вокзале.
Во сколько же она встает? Бизнес и бизнесмены меня интересовали как человека, которому эта деятельность непонятна и недосягаема. Мне казалось, что эти деятельные молодые люди на своих иномарках и с мобильниками в руках зря тратят жизнь. Не мужское это дело — сидеть в банках, играть на биржах и торговать. Наука, служба в армии, изобретать машины, бороздить моря — вот. И главное мужское дело, конечно, бороться с бандитами.
— В каком бизнесе подвизаетесь? — спросил я.
— В ресторанном.
— И владеете собственностью?
— Владею.
Я знал, что спрашивать о доходах считается верхом непри-линия, но меня давно разбирало любопытство, как и откуда берутся современные капиталисты. Которые без криминала. После второй рюмки, я откашлялся.
— Эмма, того… Где берут первоначальный капитал?
— Кто где. Лично я умела превращать обычные вещи в сексуальные.
Я не смог увязать это с ресторанным бизнесом, поэтому спросил:
— Изготовляли презервативы?
Женщины переглянулись и вроде бы хихикнули. Я стерпел. Может быть, потому, что голос у Эммы был спокоен и нетороплив до певучести.
— Игорь, запах моего тела вызывает у мужчин взрыв адреналина.
Я принюхался, но ничего не вынюхал, кроме хорошего коньяка. И опять-таки я не сумел ухватить связь адреналина с первоначальным капиталом. Эмма помогла:
— Видите ли, я трижды была замужем.
— А сколько вам лет? — вырвался у меня еще один неприличный вопрос, потому что ей можно было бы дать и двадцать, и сорок.