На дню майор видел меня неоднократно, но в конце взгляд задержал так, словно прикидывал: надо ли говорить? Я знал, о чем: «глухарей» нет, но все-таки два убийства кряду.
— Палладьев, присядь-ка. Стараешься, пора тебя представить к старшему лейтенанту.
— Не возражаю, а то, товарищ майор, мундир надеть стыдно.
— Если опер часто ходит в форме, то это хреновый опер. Значит, его используют в дежурствах по РУВД, в оцеплениях и тому подобном.
Я не сомневался, что теперь он перейдет к трупам. Но, тягуче задумавшись, майор спросил:
— Что, говоришь, украли из школы?
— Скелет.
— Кражу зарегистрировали?
— Еще нет.
— Палладьев, а что такое — скелет?
— Человеческие кости.
— Без тела, без мяса?
— Пластмассовые, товарищ майор, — удивился я разговору.
— Даже не труп. Если эти кости зарегистрируем, то в районе увеличим процент преступности. Поразмышляй.
Я не был готов к такому обороту, но размышлять уже начал. И верно, зачем повышать процент, если скелет наверняка уволокли школьники и через день он обнаружится где-нибудь в подвале или на помойке. Я ждал продолжения разговора.
— Палладьев, в Бурепроломном ориентируешься?
— Товарищ майор, вряд ли скелет там.
— Там спиртягу пьют.
— Водку, — уточнил я, поскольку поселок более менее знал.
— Где? — изумил меня вопросом майор.
— Там, о чем говорите, в Бурепроломном.
— Я говорю о Финляндии.
К коленчатому перепаду его логики привыкнуть я не мог. Он соединял несоединяемое, непонятное выражал через неясное. Ну какое нам дело до Финляндии? Поэтому я решил приколоться:
— Товарищ майор, а на Кубе пьют ром.
— Палладьев, на Кубе пьют ром свой, а в Финляндии пьют спирт наш.
— Это вы к чему?
— К контрабанде, лейтенант. Музыканты в своих барабанах и трубах провозят фенициклин. Каким-то способом переправлено через границу восемьдесят пять томов энциклопедии Брокгауза и Эфрона…
Зачем мне эта информация? Для сведения? Я не таможенник. Но для чего-то он мне это говорил: майор безадресной информации не признавал. И, видимо, чтобы подбодрить мою сообразительность, он добавил:
— За рубеж только что попало яйцо… Как правильно, яйцо Фаберже или от Фаберже?
— Яйцо из-под Фаберже, — рискованно подсказал я.
Майор улыбнулся одними губами без помощи лица; вернее, улыбнулся одними зубами. И мне подумалось, что обещанной третьей звездочки мне не видать. Цепляясь за нее, за звездочку, я спросил прямо:
— К чему клоните, товарищ майор?
— Трасса до Финляндии проходит мимо Бурепроломного.
— По этой трассе гонят лес.
— Меж бревен канистры со спиртом и прячут.
— Раскидать.
— Кого?
— Бревна.
— Вот ты и раскидай. В зарубежных магазинах появляются старинные иконы в дорогих окладах, картины, бронза, фарфор…
И вдруг эта непонятная мешанина из спирта, икон, бревен и антикварных магазинов сложилась в единую картинку. Догадка, приятная, как Лолин поцелуй, коснулась меня: начальник хочет послать оперативника в Финляндию. В командировку, меня, именно.
— Я поеду, товарищ майор.
— Куда?
— Куда надо, — вовремя спохватился я.
— В Бурепролом. Оперативники с таможни считают, что контрабанда закладывается где-то на отрезке от Бурепроломного до Отрадного. Поработай там.
— Один?
— Ты сперва ниточку подцепи. В Бурепроломном участковый, Николай Андреич, мужик верный.
24
Что значит «подцепить ниточку»? Сперва подцепи, а потом размотай весь клубок. Да есть ли клубок? Я не сомневался в пустяшности задания уж хотя бы потому, что послали меня одного. Не грабителей банка выследить, не киллера вычислить, не щупальца мафии обрубить… Видите ли, спирт в Финляндию контрабандой возят. У таможенников свои опера есть…
В Бурепролом я прибыл на автобусе. Поселок на глазах превращался в пригород. Если раньше коттеджи стояли вразброс, то теперь их закладывали на целую улицу. Народу стало побольше, иномарки сновали…
Главная улица, если только она главная, обрывалась на взгорке. И тут, слегка отстраненно, как бы подчеркивая свою особенность, стоял домик-пряник или домик-тортик. Веселенький, потому что был обшит сосновыми досками цвета светлого цветочного меда, с ондулиновой крышей цвета меда гречишного. Клен одну из своих плотных веток положил на маленькие стеклянные буквы «Кафе», вторую ветку — на буквы большие «Карат». Внизу, под горой, просматривались трасса и походная шашлычная Мити Взрывпакета.