— Лейтенант, а сейчас он в каком состоянии?
— В стабильном.
— Я имею в виду состояние здоровья…
— Состояние здоровья стабильное.
— Хорошее, плохое?
— Не хорошее и не плохое, а стабильное.
— Интервью у него можно взять?
— Попробуй.
Издевался над журналистом? Выражаясь по-современному, прикалывался. Мстил за идиотскую жажду сенсаций. По-моему, эти сенсации влияют на поведение молодежи. Подростки видят по телевизору и читают про убийства, кражи, взрывы, поджоги, наркоманию. И хочет он этого или не хочет, подросток впитывает. До каких пор? Видимо, до тех, пока внутренний голос не спросит: «А ты способен на сенсацию?..»
Приколы, шутки, розыгрыши… Кто кого из нас разыграл?
На следующий день майор спросил, щурясь, как прицеливаясь:
— Почему вчера гражданина в морге не опросил?
— Товарищ майор, он был пьян в свинину.
— Неужели? А это что?
И бросил мне газету, где на первой странице отчеркнул заголовок статьи, броский, как лозунг, — «Интервью с покойником».
3
Прослужил я месяца три. Чем занимался? Беспрерывно разъезжал по городу в поисках безадресных квартир, каких-то сборищ, непрописанных лиц, заковыристых кличек и экзотических фамилий типа Надирадзе, Бодливый и Мочеточников. Писал бесконечные рапорты, справки и статкарточки. И все это на фоне хронического недосыпа и недоеда.
Кроме прикола с покойником, в это время был еще один, запомнившийся.
С юридического факультета в РУВД поступила просьба о встрече с оперативником уголовного розыска, так сказать, в целях профориентации студентов. Желательно молодых и начинающих, поскольку первый курс. Полковники, майоры и капитаны не годились — послали меня, лейтенанта с трехмесячным оперативным стажем…
Вчерашние школьники. Человек сто разглядывали меня пытливо и молча, потому что пришел мент. Но мент тоже онемел, поскольку ему нечего было сказать, да и не мастак он на речи. Выручил студент, видимо, следивший за прессой.
— Сообщали, что покойник в морге ожил… Правда?
— Я лично его повязал.
— Кого? — не понял студент.
— Про кого спрашиваете.
— Спрашивал про покойника…
— Его и повязал, — заверил я.
— Но человек же умер.
Я смекнул, что хватил лишку. Надо было выходить из положения.
— Товарищи, не будем вторгаться в непознаваемое.
Однако девушка, высокая, тонкая и шустрая, как спиннинг, вторглась:
— Вы имеете в виду жизнь после смерти?
— Прошу придерживаться уголовно-оперативной тематики, — увернулся я.
Студенты начали придерживаться. Вопросы посыпались, как град по жестяной крыше. Про убийства и про мафию, про кражи и про мафию, про маньяков и про мафию… Однако своими ответами я поставил их в тупик: студенты догадались, что мафии я не видел, бандитов не брал и маньяков не ловил. Та, высокая, тонкая и шустрая, как спиннинг, поставила вопрос прямо:
— Вы лично кого-нибудь застрелили?
Что делать? Сказать, что пока у меня не было засад, стрельбы и погонь. Сказать правду значило упасть в их глазах и не подняться. Выручила память:
— Да, пристрелил одного.
— В схватке? — спросил юноша в нацеленных очках.
— Да, он пер на лейтенанта Тупайло.
— Был вооружен?
— Нет, но тяжеловес. Короче, бык.
— Кличка? — вступила та, похожая на спиннинг.
— Нет, бык в натуре.
Аудитория зашелестела непонятливо. Эту непонятливость девушка озвучила:
— За что же убили?
— За хулиганство, — квалифицировал я действия быка юридически.
Непонятливости прибыло. Юноша в очках прямо-таки возмутился — быть ему прокурором.
— Какое хулиганство у быка?
— Граждан поддевал рогами. Лейтенанта Тупайло он таки догнал.
— Да где же вы отыскали быка?
— На улице.
— В Испании? — поинтересовалась тонкая и шустрая, словно стегнула меня спиннингом.
— Не в Испании, а на улице Героев.
— Вы шутите? — не верила она.
— Какие шутки, если бык лейтенанту Тупайло левую ягодицу рассек.
Аудитория помрачнела. И хотя мною излагалась чистая правда, с лейтенантом Тупайло я пережал. Не юмора от меня ждали, а кровавых историй. Пришлось объяснять подробно, как на мясокомбинате из кузова выпал бык, от боли взбесился, раскидал все загородки, вырвался на улицу и понесся, сшибая ларьки и пешеходов. В том числе и лейтенанта Тупайло с его левой ягодицей. Я вынужден был применить оружие.
— Разве в таких случаях милицию вызывают? — спросил кто-то.
— А кого? Армию?