— Теперь о связи…
— Игорь, я буду писать тебе доносы.
— Зачем же так…
— Хорошо, составлять досье.
— Договоримся позже.
— Вот! Игорь, я буду составлять доносье.
28
Нужно верить в то, что делаешь, — иначе не сделаешь. Религия живет тысячи лет, потому что стоит на вере. А я вот прочел у одного психолога другое: сомнения — это кирпичики разума. Только дураки не сомневаются. Выходит перепу-таница. С одной стороны, сомнения — это работа ума и путь к прогрессу; с другой стороны, сомнения пагубны для любого дела. Так сказать, червь сомнений. Грех.
Говорю к тому, что этот червь в меня вполз. Засомневался я. Текла полноводная река контрабанды… Как можно в бревнах возить много разнородных товаров? Технически невозможно. Об этом черве сомнений майору говорить не стал, уж хотя бы потому, что версию во всех случаях надо отработать.
В Бурепроломном поднимались, видимо, с петухами. Участковый позвонил мне в восемь утра и сообщил туманно:
— Лейтенант, не горит, но дымок виден.
— Пожар, что ли?
— Это образно. Есть информация, не сиюминутная, но все же.
В РУВД машину мне давали, Лолиной я не пользовался из принципа, правда, не знаю какого. В Бурепролом приехал на автобусе. Участковый меня встретил и повел к своему дому кружным путем, через сосняк. В лесах я бываю редко и отношусь к ним спокойно, кроме соснового. Мне он кажется неземным — это пришельцы часто расставили высоченные золотисто-прямые колонны. Одна толстая сосна упала и перегородила дорогу. Участковый объяснил коротко:
— Война.
— Какая война?
— Отечественная.
— При чем тут она? Прошло более полувека…
— Бои здесь шли. В сильные ветра падают те деревья, которые были побиты осколками. Загнивают в тех местах.
Участковому далеко за пятьдесят, а служит; не только служит, а шагает так прытко, что я за ним едва поспеваю. Казалось, его легкому телу помогает родная земля и теплый ветерок.
— Андреич, что в поселке нового?
— Собачьи драки.
— Не понял.
— Те, которые живут в коттеджах, завели собак с нечеловеческой внешностью и несобачьими именами. Ну, а наши деревенские псы их не признают. Отсюда драки с вызовом участкового.
Я улыбнулся пустяшности дела. Он заметил и к своим проблемам добавил еще одну:
— Вчера школьники проводили конкурс на лучшее огородное пугало. Мишка Сабельников взял на грудь канистру самогона и явился на конкурс как таковой.
— В смысле?..
— Как живое пугало.
Если бы я не любил оперативную работу… Поселиться в таком вот поселке участковым, колесить по области на мотоцикле. Знать всех пьяниц в лицо. Рыбалка, грибки, огородик… Принять участие в конкурсе на лучшее огородное пугало и занять первое место.
Мы пришли. Андреич ввел меня в официальную половину дома со словами:
— Мой офис.
На бревенчатой стене, на каких-то сучочках висела полевая сумка, с которой, видимо, он объезжал свой безмерный участок. Андреич снял ее бережно. Еще бережнее открыл и достал плоский сверток — белая плотная бумага была перетянута ленточкой. Не коробка ли конфет? Распустив узелок, участковый бумагу сбросил…
— Икона.
Я не знаток, но видно, что старинная и дорогая. Святой Иоанн Креститель. Серебряный оклад, эмаль по скани… Старинная, тянет не на одну тысячу долларов.
— Лейтенант, где, думаешь, взял?
— У какой-нибудь старушки.
— Нашел.
— В лесу?
— На трассе.
— Как «на трассе»?
— Лежала посреди дороги, в пыли, на солнце сверкала. Похоже, только что обронили.
Икону надо показать ребятам двенадцатого отдела ГУВД, антикварного, — их профиль. Куда ее везли? Дорогая старинная икона на трассе, ведущей к границе… Ясно, куда. Вопрос второй: кто вез? Я предположил:
— Частник.
— Нет.
— А кто?
— Догадайся, лейтенант.
Николай Андреевич пальцем опасливо указал на желтое наплывное пятнышко, севшее на угол иконы. Моя разболтанная мысль описала разболтанную дугу и, коли старина, предположила воск от средневековых свечей.
— Лейтенант, понюхай.
Лесной дух щекотнул ноздри. Моя мысль не пошла-таки прямым путем: я решил, что доска от времени прослезилась. С иконами это случается. И я заключил:
— Сосновая смола.
— Свежая, — уточнил Николай Андреевич.
— Откуда же? — вяло произнес я, догадавшись, о чем думает участковый.
На этот раз его простоватое лицо показалось мне хитроватым, и мой вопрос как бы не требовал ответа. Но участковый ответил: