Лесовоз отбыл. Да и я ушел с ощущением, что мною выполнена важная работа и другие грузовики уже ни к чему. Надо проанализировать. Где-то читал, что у человека подо лбом есть третий, глаз. Он сработал? Только забыл перевести на уровень сознания. Уже в автобусе, уже подъезжая к городу, уже на каком-то нервном подъеме…
Бревно! Оно. Которое в ширину неохватно. Которое похоже на желтого бегемота с черными сучками-ушками. Кряжи-на неповторимая. Не мог его сразу вспомнить, потому что не знал, в каком направлении копаться в памяти. Ошибиться я не мог. Оно, бревно-бегемот.
Зачем же его возят туда-сюда?
31
Если бы писатель вздумал описать лицо майора, то ничего бы не вышло. И никакого словесного портрета. Лицо мужчины — и все. Впрочем, я бы отметил одно качество, выразив его словом «крепость». Плотная кожа, каменные скулы, давящий взгляд… Уж, казалось бы, волосы — штука лохматая, но они лежали плоской черной покрышкой, словно из рубероида.
Я подробно доложил о результатах, если только они были. По лицу майора увидел, что были, только непонятно — с каким знаком.
— Палладьев, еще добавь икону, найденную участковым.
— К чему добавить?
— К общей картине. Тебе бы надо наведаться на таможню.
— Зачем? — спросил я, потому что контрабандный поток нужно перегораживать не в устье, а на истоке.
— Ознакомиться. Там компьютер фиксирует всех лиц, пересекающих границу.
Мне хотелось возразить, что нас интересуют не лица, а бревна. Я понимал желание майора соединить работу уголовного розыска с таможней, которая работала не от «человека», а от «преступления», и поэтому имела стопроцентную раскрываемость. Но у майора причина оказалась иной.
— Глянешь там на девиц с волосами цвета солнца и до плеч. Уже две задержаны.
— Не понял…
— Парики, в которые вплетены золотые нити.
— Для красоты?
— Для контрабанды. Золота по нескольку граммов.
Вряд ли это имело отношение к лесовозам. Впрочем… Спирт возили, иконы возили, людей перевозили… Все, что имело сбыт за рубежом.
— Палладьев, а кряж и верно возят туда-сюда? Не ошибся?
— Товарищ майор…
— Тогда анализируй.
— Думаю, под ним что-то прячут.
— Ты же говорил, что под бревна комар нос не подсунет…
— А если он короткий? Другой-то торец с той стороны, у кабины, не виден. Тогда там может образоваться пустое укромное пространство.
— Что думаешь делать?
— Номер лесовоза записан, водителя знаю. В следующий раз машину разгружу.
— А если кряж окажется заурядным длинным бревном?
Я не ответил, потому что кряж не мог оказаться заурядным длинным бревном. Допустим, не кряж, а равномерный ствол, идущий на конус: основание толстое, верхушка тонкая. В конце концов, я мог ошибиться — бревна, а не подобные треугольники. Нет, не мог: черные характерные ушки-сучки. Майор ждал. И я признался:
— Тогда не знаю.
— Потому что не читаешь историческую литературу, — сделал обычное парадоксальное заключение майор.
— Детективы читаю, — буркнул я.
— А если бы читал историческую, то знал бы, что в былые времена на Руси гробов не делали, а хоронили в домовинах.
— В домах?
— В выдолбленных стволах.
Я заметил за собой ерундовину: для меня думать — значит погружаться в глубокомыслие. Истину, лежащую на поверхности, могу и не заметить. Замечу, но не обращу внимания, потому что слишком просто. Проще некуда — выдолбленный ствол. Одна полусфера внизу, вторая наверху, как крышка.
Приметив мое уныние, майор сказал:
— Работай, копи информацию. Думаю, через недельку тебе поможем. Оперативно-розыскное бюро сигналит, что где-то создана перевалочная база. Не в Бурепроломном ли?
ОРБ — контора серьезная. Что мне ответить, если в долбленом бревне не разобрался? Не вытянув из меня ответа, майор, как мне показалось, перешел на другую, общеуголовную, тему:
— Палладьев, я не люблю присказку «в нашей работе мелочей нет». А почему не люблю?
— В зубах навязла.
— Нет, потому что мелочей нет в любом деле.
— Хотите сказать, что я упустил какую-то мелочь?
— Если бы мелочь…
Не хочу сказать, что я похолодел, но холодок по спине плясанул. Потому что от последних слов начальника повеяло морозцем.
— Товарищ майор, что я упустил?
— Череп.
— Верблюжий? — вспомнил я. — Они запрещены к вывозу за рубеж?
— Нет.
— В черепе была контрабанда?
— Нет.
— Тогда что же я упустил, товарищ майор?
— Неужели не заметил, что череп не верблюжий?