— Товарищ майор, в то время я выполнял задание капитана Озеровой.
— Какой Озеровой?
— Зинаиды Антоновны.
— Ах, ее. Расскажи подробнее.
Я все передал до мелочей. Меня слушали с неожиданным и подозрительным интересом. Видимо, оттого, что с агентурой до сих пор дел я не имел и мог напутать. Капитан Оладько мой отчет заключил:
— Детектив.
Майор сделал нечто пугающе-непонятное: снял трубку, что-то побормотал, положил ее и замер в ожидании. Сидел, как сложенный из кирпича — угловато-плечистый и красный. Оперативники тоже ждали. Один я не ждал.
Дверь открылась, и вошла полноватая женщина в форме капитана. Она молчала, тоже не понимая, что тут и зачем. Майор положение прояснил:
— Палладьев, хочу тебя познакомить с капитаном Озеровой.
— Нет! — отрубил я.
— Как нет? Работник детской комнаты милиции, Зинаида Антоновна.
— Не она.
— Она, лейтенант, она.
Сорванная резьба… Есть выражение «сердце упало». Или «душа упала»? Я чувствовал, как душа моя падает, ее скольжение надо удержать…
— Но я проверил удостоверение личности!
— Долго ли подделать, — усмехнулся майор.
Озерова ушла, поняв, что ее роль выполнена. Оперативники хмуро смотрели — нет, не на меня — а в пол. А я цеплялся:
— Взять Эмму!
— Ну да, она ждет тебя, — майор даже хохотнул, но это от пива.
— А кафе?
— Какое кафе? Домик арендован на пару месяцев. Сейчас в нем пусто, как в твоей голове.
В моей голове было не пусто: какая-то тяжесть там крутилась, давя на затылок и виски. Это не умещалось в реальность, потому что не могло быть того, о чем говорил майор. И у меня еще остались аргументы, видимо, не толще той соломинки, за которую хватается утопающий.
— А задание, груз, который я вез?
— Задание ты выполнил молодцом! — Майор достал из папки листок и стал читать с выражением, как слегка нетрезвый драматический артист. — В ту ночь на зарубежном корабле-лесовозе из России контрабандным путем были вывезены слитки гафния, платины, рутения, палладия и так далее. Все в килограммах. На миллионы долларов.
— Хотите сказать, что я вез?..
— Хочу! — почти рыком перебил майор — Контрабанду ты вез!
Слитки гафния… Платина… Ущерб государству… Все это отмела другая догадка, для меня пострашнее. Андреич… Участковый гнался за мной? А за кем же еще? Впереди него была только одна машина, моя.
— Участковый погиб из-за меня? — спросил я, не веря собственному вопросу.
— Этого никто не говорит, — пробурчал майор. — Не ты, другой бы сел за баранку…
Андреич хотел меня предупредить. И расплатился жизнью. А я вот на совещании сижу… Не то я широко зевнул, не то неудачно чихнул, но рот издал звук, похожий на всхлип. Севка Фомин положил руку мне на плечо, пожав его. И мой разум потерял действенность: я все слышал, видел, понимал, но обезволел. Мысли мне не подчинялись, да их и не было. Я сидел бессильным пнем — пальцем не пошевелить.
Оперативники говорили много и громко. О том, что виновата несогласованность; что мы плохо информированы даже друг о друге; что контрабандная мафия вооружена, организована и спрутообразна; что нельзя было зеленого оперативника, то есть меня, оставлять, в сущности, одного на таком участке; почему после покушения на него, то есть на меня, мы не навалились на эту трассу; почему товарищ майор, пивший пиво… Я не мог взять в толк, но меня стало клонить к гипнотическому сну. Посреди оперативного совещания… Видимо, у нервов тоже есть свои предохранители. Но, похоже, они, предохранители, опередили события…
Дверь открылась. Дежурный натренированно-зычным голосом крикнул:
— Товарищ майор, Палладьева просят выйти.
— У нас совещание!
— Там какое-то ЧП…
— Палладьев, — приказал майор, — удались на одну секунду и обратно. Не можешь без ЧП, растак тебя в фейс!
Я вышел в коридор. Там сидела Люба. Заплаканная, кудлатая, дрожащая…
— Что с тобой?
— Игорь, я убила Анатолия Семеновича, Митькиного дядю.
47
Крупное вытесняет мелкое, важное отметает пустяшное. Кажется, Люба сообщила об убийстве… А меня накрыло подозрение — черное, как глубина космоса. Я молчал, осознавая. Уже говорил о силе судьбы. Теперь лишь уточню два момента…
Во-первых, я всю жизнь буду притягивать неприятности. Во-вторых, всю жизнь Люба будет рядом и помогать эти неприятности притягивать.
Я отвел ее в свой кабинетик и дал воды.