— Ты видел то, что осталось от Эльсионы. — Собеседник наклонился к Глебу. — Но знаешь ли ты, что там произошло? Я могу тебе рассказать. Отцы инквизиторы не бежали из города через подземный ход, они вышли спокойно и свободно — через главные ворота. Потому что их никто не удерживал, а скорее даже наоборот: настойчиво просили покинуть город. Через подземный ход они вернулись. Вернулись, чтобы взорвать порох, который хранился в их тайной лаборатории под главным храмом.
Глеб ощутил, как кровь отхлынула от его лица. Он знал об этой лаборатории, в которой отцы инквизиторы производили алхимические опыты и где в строжайшем секрете изготавливался запрещенный самой церковью порох.
— Эльсиона стояла на гигантской пещере с горячим озером на дне. Когда взорвался пороховой склад, свод пещеры обрушился и город рухнул в кипящий котел. Отцы инквизиторы поняли, что власть над Эльсионой им не удержать, и решили попросту уничтожить город. Но сделали это так, что церковь оказалась вроде как и ни при чем. Вообще, надо признать, в подобных делах они большие мастера. То у них недра земные очень кстати разверзнутся под неугодным городом, то пираты совершенно неожиданно средь бела дня нападут на ничем не примечательный корабль, с которого и взять то нечего.
Глеб стиснул руки на подлокотниках кресла, чувствуя, как трудно стало дышать.
— Тысячи людей погибли в одну ночь — сварились заживо среди обломков собственных домов. И, в отличие от твоей внучки, никто не предложил им яда, чтобы облегчить предсмертные муки.
Глеб захрипел, хватая ртом воздух, свет померк у него в глазах.
— Тебе не сказали? — глухой голос донесся откуда-то издалека. — Странно… Вельга умерла без мучений. Видимо, эту привилегию своей верной службой заработал для нее ты.
Обхватив голову руками, Глеб застонал. Плотина, которую он возводил в своей душе последние дни, рухнула, и его затопила волна боли и отчаяния.
— Верни, — прохрипел он не своим голосом. — Верни мне Вельгу и забирай мою душу.
Склонив голову и сжавшись, он ждал чего угодно: грома, молнии, пламени, боли… Но вокруг повисла мертвая тишина. Глеб осторожно поднял голову — его собеседник смотрел на него с жалостью.
— Мне не нужна твоя душа.
Во взгляде Глеба проступил ужас. Все, во что он верил, что считал непреложным законом, рухнуло в одно мгновенье. Реальность оказалась страшнее самых страшных кошмаров…
В реальности не было никакой надежды.
— Почему люди так уверены, что их души имеют какую-то ценность? И ведь что интересно: чем мельче и никчемнее душонка, тем выше владелец ее ценит! Доведя до абсолютно ничтожного, скотского состояния полученную при рождении искорку бесценного Божественного Дара; вы безоговорочно убеждены в том, что в любой момент можете обменять эти жалкие остатки на все богатства Мира. — Собеседник Глеба усмехнулся и покачал головой. — Это не так. Твоя душа мне не нужна, мне вообще ничего от тебя не нужно — я не настолько беден, чтобы просить. Я только предлагаю.
— Ты можешь вернуть Вельгу?
— Нет, — чуть помедлив, ответил человек в кресле. — Не могу.
— Тогда что ты можешь мне предложить? — презрительно усмехнувшись, спросил Глеб. — Больше мне ничего не нужно.
— Не торопись, Глеб, — вкрадчиво посоветовал собеседник. — Ты ведь даже не знаешь, от чего отказываешься.
Встав с кресла, он подошел к камину и протянул руки к огню. Языки пламени, точно живые, потянулись к его ладоням.
— Я предлагаю тебе свободу. Полную, абсолютную, безграничную — ту свободу, что когда-то принадлежала тебе по праву рождения. Я предлагаю тебе встать с колен и самому решать, что делать со своей жизнью.
— У меня больше нет жизни, — глухо произнес Глеб.
— Тогда ты можешь решать, что делать с жизнями других людей. Подумай, Глеб, Вельгу уже не вернуть, но скольких таких же, как она, еще можно спасти. Спасти от пыток, от костров, от повторения судьбы жителей Эльсионы. Я предлагаю тебе свободу от страданий и боли. Свободу самому делать выбор. Этот дар, этот груз по плечу немногим, но ты можешь его принять и можешь помочь другим. Прежде чем сказать «нет», посмотри, от чего ты отказываешься.
Языки пламени, камин, странный собеседник Глеба — все подернулось зыбкой пеленой и, потеряв четкость очертанияй, стало медленно расплываться, растворяясь в окружающей тьме. Глеб ощутил, как какая-то сила настойчиво тянет его за собой в пустоту, в неизвестность. В ее настойчивости не было принуждения, скорее, это было приглашением, дружеским зовом. Глеб чувствовал, что может в любой момент разорвать свою связь с силой и остановиться. Он знал, что ТОТ, С КОТОРЫМ ОН РАЗГОВАРИВАЛ, не обманул, и он может хоть прямо сейчас вернуться назад, в свой мир, и там все действительно будет по-прежнему — та же боль, та же тоска, те же безысходность и бессмысленность всего происходящего…