ИСКАТЕЛЬ 2004
№ 4
© «Книги «ИСКАТЕЛЯ», 2004
Содержание:
Сергей БОРИСОВ
ПОЧТИ ПО ДОСТОЕВСКОМУ
Владимир КУЛИЧЕНКО
КЛУБ ГОРОДА N
повесть
Олег МАКУШКИН
БЕЗ ОБРАТНОГО БИЛЕТА
рассказ
Сергей БОРИСОВ
ПОЧТИ ПО ДОСТОЕВСКОМУ
Мы начинаем публикацию цикла произведений на криминальную тему под рубрикой «Преступные хроники». Весь цикл будет состоять из нескольких десятков сюжетов. В ближайших номерах вас ждет встреча со следующими произведениями:
1) «Как украсть Мону Лизу» — история знаменитой кражи из Лувра творения Леонардо да Винчи;
2) «Локон Шарлотты Корди» — убийство Жана-Поля Марата;
3) «Салтычиха» — жизнь и смерть Дарьи Салтыковой, брошенной по приказу Екатерины Великой в монастырское подземелье;
4) «По прозвищу Каин» — Иван Осипов, знаменитый российский разбойник, мошенник и сыщик в одном лице;
5) «Принцип Гаврилы» — убийство Гаврилой Принципом эрцгерцога Фердинанда, которое стало прологом к Первой мировой войне;
6) «Кровавая купель графини Батори» — Эржбета Батори, стремясь сохранить молодость, купалась в крови девственниц;
7) «Пришествие Дракулы» и др.
Сегодня мы открываем цикл сюжетом об убийствах, которые, по предположению сыщиков, навеяны романом Ф. Достоевского «Преступление и наказание».
«Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще не вынул совсем, а только придерживал правою рукою под одеждой. Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все более немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор… Ни одного мига нельзя было терять более. Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову (старухи) обухом. Силы его тут как бы не было. Но как только он раз опустил топор, тут и родилась в нем сила».
В комнате было накурено. По причине сильных морозов и лености истопников Московского окружного суда окна какую неделю держали закрытыми. Казалось, сизые облака табачного дыма навсегда останутся под высоким дурно побеленным потолком. А если не навсегда, то уж по крайней мере до весны, календарного наступления которой ждать еще было две недели.
В томительном ожидании, когда пристав позовет их в зал, присяжные дружно курили и коротали время за разговорами.
— Что это вы изучали? — спросил присяжный заседатель Николай Дмитриевич Варенков.
Человек, только что отложивший журнал, снова взял его в руки:
— Изволите видеть, «Русский вестник». Издание господина Каткова.
— Понимаю, — заулыбался Варенков. — «Преступление и наказание». Читали-с. Неужто и вы пытаетесь, так сказать, нащупать связь?
— Именно, — согласился Александр Никодимович Дурекс. — И знаете, нащупывается связь-то. Видна, образно выражаясь, невооруженным глазом. Там — студент, и у нас — студент. У Достоевского — ведьма-процентщица, коллежская секретарша; у нас — отставной капитан-ростовщик, домосед и нелюдим. В романе Раскольников, того не желая, младшую сестру старухи убивает, Лизавету, которой старая карга чуть палец не отгрызла; наш Данилов — служанку бессловесную.
— Что это вы, уважаемый Александр Николаевич, «наш» да «у нас»? — скривился Варенков. — Как-то даже неловко… Не мой он и не ваш. Он сам по себе! Душегуб! Да и различий между Раскольниковым и Даниловым больше, чем схожести. Ну сами посудите. Раскольников из Санкт-Петербурга, а Данилов — московский. Родион Романович жил один в тесной, дай бог памяти, «похожей на гроб» каморке в доме Шпиля у Сенной площади. Алексей же Николаевич обитал с родными во вполне приличной квартире. И невеста у него была — m-le Алябьева из известной московской семьи Соковниных. Раскольникова по бедности исключили из университета. Данилов учился на юридическом факультете и не бедствовал. И натуры у них разные! Данилов у госпожи Соковниной, будущей своей родственницы, дорогущие серьги украл. Раскольников чахоточного товарища выхаживал, а затем двоих детей из горящего дома вынес.