Удача улыбнулась приказчику, когда улицы уже заволакивали сумерки. Григорьев не спеша шел по направлению к Кузнецкому мосту, старательно обходя лужи. Шохин последовал за ним и проводил Григорьева до самой квартиры. Вскоре в ее дверь уже стучали полицейские.
Молодой человек, опознанный приказчиком, оказался студентом 2-го курса Московского университета Алексеем Николаевичем Даниловым, подрабатывавшим преподавателем словесности в женском учебном заведении. Жил он вместе с матерью, сестрой и отцом, служившим старшим надзирателем 4-й московской гимназии.
— Никак не пойму, что вам от меня нужно? — горячась, спросил Данилов.
— А что это вы все руку прячете? — вместо ответа задал свой вопрос следователь.
Данилов вынужден был показать левую ладонь. На ней были шрамы.
— Это от ожога утюгом; а этот порез — прошлым летом с лошади упал, вот и поранился.
— Вы арестованы, — объявил следователь.
Улик против Данилова было покамест немного, но вдохновленные удачей полицейские продолжали собирать их одну к одной.
Перво-наперво они провели изобличающие Данилова очные ставки с Шохиным и Феллером.
Затем приглашенный для освидетельствования врач показал, что раны на ладони студента нанесены острым и плоским предметом.
Изъятые при обыске в доме Данилова бумаги отдали графологам для сравнения их с запиской Григорьева, найденной в кабинете Попова. Заключение специалистов об идентичности почерков было однозначно положительным.
— Чепуха! — оставался невозмутимым Данилов. — Обыск, кроме этих бумажек, вам ничего не дал; Где золото и бриллианты, якобы похищенные мною у Попова? Нет их! И вообще, весь день двенадцатого января я провел дома.
— Кто это может подтвердить?
— Мать, сестра, наша родственница госпожа Швалленгер, мой товарищ Малышев…
— Не подтвердят, — ухмыльнулся следователь и выложил на стол смятый, а потом любовно разглаженный листок. Его ему вручил депутат от университета Должи-ков, встречавшийся с арестованным. Данилов попросил его передать записку матери. В ней он слезно умолял родных подтвердить его алиби на 12 января и уговорить его знакомых сделать то же самое.
— А это, — продолжал следователь, — показания вашего приятеля Трусова, который присутствовал при продаже вами большого числа драгоценностей. Откуда они у вас? Кстати, тот же Трусов заявил, что в январе вы были очень озабочены тем, как вывести с пальто бурые пятна. Что вы на это скажете?
— Ладно, — махнул рукой Данилов. — Ваша взяла. Записывайте. Был я у Попова в тот день. Но не убивал!
По словам Данилова выходило, что, когда он подошел к двери в квартиру ростовщика, та была распахнута настежь. На полу прихожей билась в конвульсиях женщина. В этот момент из глубины квартиры выскочили два человека в масках. Один из них, увидев студента, бросился на него с ножом и полоснул по руке, которой Данилов инстинктивно прикрыл лицо. Нападавший снова занес нож, но студент не стал медлить и бросился вон.
— Почему вы никому ничего не рассказали? — спросил молодой полицейский и тут же сник под гневным взглядом старшего по должности: кто тут допрос ведет?
— Отвечайте, Данилов! — сказал следователь.
— Тогда бы выплыли мои грешки.
— Какие именно?
— Назвавшись Григорьевым, я заложил у Попова серьги госпожи Соковниной. Понимаете, мне очень были нужны деньги!
— Понимаю. Всем нужны… И все же объяснениям вашим грош цена.
— Как вы смеете? — взвился Данилов.
— Смею! — отрезал следователь. — Сейчас мы отправимся на место убийства, и вы поймете, почему я не верю ни единому вашему слову.
В доме Шелегина арестованный смог самолично убедиться, сколь фантастична выдуманная им история. На двери квартиры Попова остался кровавый след, совпадавший со шрамом на ладони Данилова, — значит, дверь он открывал. Это раз. И в квартиру входил, потому что от порога увидеть труп Нордман он никак не мог. Это два.
И все же, несмотря на тяжесть улик, Алексей Данилов до конца стоял на своем: «Я невиновен!» Это упорство, когда дело дошло до суда, особенно возмутило обвинителя Громницкого и присяжных заседателей.
Отягчающим вину обстоятельством также был признак подкуп отцом Данилова содержащегося в московском тюремном замке крестьянина Матвея Глазкова — с тем, чтобы тот взял на себя убийство Попова и Нордман.
На второй день заседания, 15 февраля 1867 года, подсудимый был признан виновным по всем пунктам: грабеж, убийство, кража драгоценностей и мошенническое присвоение чужого имени. Суд приговорил мещанина Алексея Николаевича Данилова к лишению всех прав состояния и каторжным работам в рудниках сроком на 9 лет с последующим поселением в Сибири. Кассационная жалоба осужденного определением Сената была оставлена без последствий.