— В поездах фигово: все трясется, а голова и так болит, — пожаловалась Вера.
— А почему повязка у тебя на голове? Наверное, была на ноге, но сползла? — попытался пошутить Коротков.
— У меня сигареты «Лайт». Вам, мужикам, такие не нравятся.
— Я вообще-то не курю, я так просто подошел, чтобы познакомиться.
— Меня от этих поездов заплеванных уже тошнит, больше одной остановки я просто не выдерживаю.
— Да, в такую жару в Городе делать нечего, лучше уж на природе…
— Еще туфли новые потеряла, пришлось это старье надеть, а джинсы сестра взяла поносить — дура, она думает, что в школе на эти джинсы кого-нибудь подцепит.
— Футбол вчера показывали, да только смотреть было не на что — опять наши плохо сыграли.
— Я жару не люблю. И пиво не люблю. Почему-то все мужики меня пивом угощают…
— В деревню больше не вернусь. Там дом сносят, родственники хотят коттедж построить…
— А вообще, все надоело. Я даже забыла, когда последний раз получала от всего этого удовольствие…
Ведя такую содержательную и полную взаимопонимания беседу, они спустились с платформы. Вблизи станции раскинулся поселок с рощей и прудом, и им показалось вполне естественным, что в ожидании поезда можно прогуляться по окрестностям.
Спустя бесконечно долгий промежуток времени, заполненный все той же осмысленной беседой, Коротков как бы невзначай положил руку на талию девушки и привлек ее к себе. Сопротивления не последовало. Прикосновение оказалось теплым, мягким и каким-то волнительно влажным — должно быть, девушка вспотела и оттого намокла ткань кофты. Они вошли в рощу, и по их лицам и одежде замелькали пятнышки света, играя в догонялки с кусочками тени. Прошел еще один бесконечно долгий миг, прежде чем Коротков осознал, что хочет свою спутницу, причем хочет сейчас, немедленно, всю и целиком.
Он хотел ее потому, что на виске была жилка, прикрытая локоном, а на носу родинка; он хотел ее потому, что по вельветовой юбке скользили пятнышки света и тени, а мохеровая кофточка щекотала кожу своим ворсом; он хотел ее потому, что на небе застыли облака, как мазки побелки, солнце лениво гладило пыль, лежащую на сельской дороге, а ветер играл где-то вдалеке с грозовыми тучами.
В конце концов, если он мужчина, то не обязан отвечать на вопрос, почему он хочет женщину!
Коротков начал озираться в поисках укромного места. Правда, он еще не услышал согласия своей спутницы, но для чего она села тогда в вагоне за два сиденья от него, как не для этого? Он заметил невдалеке большой узловатый дуб, весь потрескавшийся и взбаламутивший землю вокруг своими узловатыми корнями, и повернул к нему.
Вера совершенно спокойно прислонилась спиной к дубу, повернувшись к Короткову. Он положил одну ладонь ей на бедро, другой коснулся ее шеи. Неожиданно он вспомнил, что начинать полагается с поцелуя. Коротков вообще-то считал это необязательным, но вдруг Вера так не считает? Он взглянул ей в лицо и смутился, поскольку Вера вообще на него не смотрела, а смотрела- куда-то совсем в сторону. Коротков растерялся, не зная, что делать дальше: то ли спросить у Веры ее мнение, то ли продолжать на свой страх и риск.
В тот самый момент, когда он решил продолжить, у него за спиной раздались голоса. Коротков встревоженно обернулся и увидел, как из зеленой чащи выдвигаются походкой вразвалочку двое деревенских мужиков, служащих вешалками для залатанных телогреек летнего фасона — коллекция «примавере», модельный дом «Колхозный». Коротков поспешно подхватил Веру под руку и потащил в другую сторону. «Ничего, — успокаивал он сам себя. — Сейчас найдем другое местечко, и все получится».
Вера индифферентно молчала.
Коротков нашел другое место. За окраиной деревни, за глухим забором последнего дома стояла наполовину утонувшая в зелени полуразрушенная каменная ограда. Вполне возможно, что это были всего лишь несколько бетонных блоков, оказавшихся рядом, но Коротков решил, что это именно ограда. Она была теплая от солнца и шершавая. Млея от струящихся на открытое пространство солнечных лучей и от собственного желания, Коротков нежно взял Веру за талию и посадил на ноздреватую серую поверхность камня.
«Удобно, — подумал он. — Так удобно, как будто нарочно это место для того и создано. Просто класс!» Но, посадив девушку на ограду, он опять забыл, с чего следует начинать. И хотя колени у Веры были раздвинуты, а юбка сама собой слегка поднялась, Коротков понял, что приступать сразу к делу было бы грубо и даже некультурно. Он решил, что все-таки должен поцеловать Веру, и стал опять искать ее глаза, но она по-прежнему отводила взгляд, и дело вновь застопорилось.