Четвертый упал на пол, и трое били его ногами, натужно пыхтя и крякая. Один из них повернулся к Короткову и сказал:
— Шулер, падла, обыграл нас с ребятами на штуку! Вот, бьем гада, чтоб неповадно было!
Приглядевшись к выражению лица Короткова, он добавил:
— И ты мог бы помочь. Или ты шулерам сочувствуешь?
Все трое оторвались от своего занятия и посмотрели на Короткова. Тот поспешно сказал:
— Нет, ни в коем разе. — И в подтверждение своих слов чисто символически наступил ботинком на рукав лежащего человека, и без того грязный.
— Ну и ладно, — сказал кожаный и обернулся к остальным: — Потащили его. На станции в милицию отведем.
«Какая милиция? Какой шулер? Что это вообще за типы?» — подумал Коротков, когда они ушли в соседний вагон. Он вдруг понял, что злится на самого себя за то, что у него есть целых два способа оправдать свое бездействие: он принципиально чего-то там не делает, и он не умеет драться.
На станции он почувствовал, что должен выйти. Вышел и огляделся, но ни кожаных типов, ни помятого шулера не было видно. Коротков долго высматривал их, но никто так и не появился, а поезд ушел. Коротков сплюнул себе под ноги и отправился бесцельно бродить по окрестностям станции. Расписание свидетельствовало, что он может заниматься этим целых полчаса. Дождь здесь пока не собирался — поезд обогнал грозу в пути, так что можно было и погулять.
Поселок находился по соседству со станцией и ничем особенным, в общем-то, не выделялся, но Короткову вдруг показалось, что он в этих местах был. Все вокруг удивительно походило на деревню, в которой стоял его старый дом. Даже тополь на сельской площади был как там. Коротков прошелся немного, чувствуя, что ему приятно здесь находиться.
На окраине деревни, на пригорке, он увидел дом. Тот был почти новый, небольшой, но очень уютный, с палисадничком, небольшим огородом и стоящим в тени развесистой яблони сараем. От крыльца открывался отличный вид на поселок и станцию, на поросшую лесом низину с балкой и на речку, текущую за лесом. В нежном вечернем воздухе запахло ароматами трав, и Коротков остановился, вдыхая благодать этого места.
— Вы, я смотрю, не из здешних. Гуляете? — спросил мужичок, сидевший на крыльце дома.
Дом Короткову приглянулся, да и мужичок, аккуратно одетый, с интеллигентным лицом, показался заслуживающим доверия. Так что Коротков был не против немного побеседовать.
— А я, вы знаете, ищу, кому бы этот дом продать, — поделился мужичок. — У меня, знаете, два дома на одного человека — многовато, верно? Сын мой с женой тут должны были жить, они-то и дом строили, да только уехали в эти, как их… Штаты. А жена моя третий год как померла. Так что я, знаете, один на два хозяйства остался. Вы, часом, молодой человек, не хотите дом приобрести? Недорого уступлю, по-божески — мне ведь деньги-то не так чтобы нужны…
Коротков пожал плечами. Вообще-то, было бы неплохо здесь дом иметь. Место красивое, уютное, да и от Города недалеко.
— А хотите, я вам его сдам? Будете жить здесь, как на загородной квартире. А что, место здесь хорошее, спокойное. Уж, наверное, лучше, чем в Городе, где одни машины, шум и гарь.
Коротков снова пожал плечами. В дорожную пыль веско, но бесшумно упали первые капли дождя.
— Хорошо здесь, — сказал Коротков. — И дом красивый.
— Да вы зайти не хотите ли? — обрадовался старичок. — Посмотрите интерьер, так сказать. Там все отделано, уж сын-то мой старался. Три комнаты, мансарда. Хотите, друзей можете приглашать, хотите, с девушкой поселитесь. Очень уютно здесь, сами увидите.
Дождь уже накрапывал.
— Заходите же, — позвал мужичок. — Чаю попьем, побеседуем. Я вижу, вы человек образованный, так ведь и я не чурбан какой-нибудь, в прошлом радиотехникой занимался, институт оканчивал… Заходите.
Коротков мялся на улице. Непонятно еще, что за дом, что за мужик этот. В Городе у него все есть, а здесь… Там работа, ездить на работу из пригорода тяжело, не хочется.
— Заходите же, — звал его старик.
— Нет, я лучше пойду, — проговорил Коротков. Он все еще мялся возле дверей, дождь уже зачастил, и пыль на дороге начала обращаться в грязь. Старичок все держал дверь открытой, приглашая Короткова.
— Я пойду! Прощайте! — крикнул тот и побежал к станции, с каждым шагом чувствуя, насколько нелепым и неправильным было вот так убегать. Но и с каждым шагом он все яснее понимал, что назад уже не вернется. Это как билет в один конец — назад дороги нет.
Прибежав на станцию, мокрый, озябший, ругаясь на чем свет стоит, он заскочил под навес. «Нельзя дважды войти в одну реку», — твердил он себе, пока внутренний голос звал его вернуться обратно. Твердил до самого момента, пока не подошел поезд, и Коротков нырнул в него, стряхивая капли, повисшие на кончике носа. Войдя в тамбур, обернулся напоследок и тут же прилип к захлопнувшимся дверям, тихонько скуля от невозможности их раздвинуть. На платформе мелькнула сошедшая с поезда фигурка в голубой кофточке и розовом платке.