Я пялился на Сергеича и никак не мог понять, что он от меня хочет и какая связь между моим офисом и аварией. Я хотел знать только одно: что с Лешкой?
— На Мокром Перевале, — ответил Сергеич и почему-то кивнул в сторону моря. — Под Кажмой.
Теперь Сергеич пристально смотрел мне в глаза. Это случалось с ним только тогда, когда он хотел придать своим словам особо веское значение. Порыв ветра приподнял и прилепил к его шее мокрый воротник. Сергеич покрутил головой и добавил:
— Что-то с его «Нивой» случилось. На большой скорости заклинило двигатель, машину закрутило на скользкой дороге, она ударилась в заграждение, и Леша вылетел через лобовое стекло. Был бы пристегнут — остался бы жив.
— Что значит — остался бы жив?! — заорал я и схватил его за мосластый локоть.
Сергеич перевел взгляд на мое плечо, будто по нему ползла омерзительная гусеница, и процедил:
— Это значит, что твой Леша в морге.
— В морге?!
Сергеич болезненно поморщился, посмотрел по сторонам и подтолкнул меня к мокрому кустарнику.
— Ты чего орешь? — зашипел он, поднеся свой костлявый кулак, похожий на ржавую шестеренку, к моему лицу. — Прикрой рот! Дюдики хреновы… С вами связываться — себе в убыток…
Мокрая ветка шлепнула меня по лицу. Я провел ладонью по губам.
— Ну, Сергеич, — пробормотал я, — с такой новостью ты бы лучше в море утопился…
— Я хорошо плаваю, — ответил он. — А в машине всегда пристегиваю ремень безопасности. И, в отличие от вас, придурков, своевременно прохожу технические осмотры… Связался же я с вами! Какого черта вы нарушаете правила эксплуатации автомобилей?
Наверное, Сергеич брызгал слюной, но из-за дождя этого не чувствовалось. Я не мог поверить в то, что Лешки уже нет в живых. Еще позавчера утром я видел его в офисе. Он готовил кофе на электроплитке и нечаянно перевернул турку. Головокружительный запах не выветрился до сих пор.
— Разве он собирался вернуться из Кажмы сегодня? Ты ничего не напутал? Ты уверен, что он в морге?
— Купи лейкопластырь и заклей им себе рот! — злобно посоветовал Сергеич и снова оглянулся. — Я только что вернулся с опознания. Не дай Бог ты кому-нибудь скажешь, что это я отправил Лешку в Кажму! Меня в это дело не впутывай. О «субботниках» ни одна собака знать не должна, понял? Запомни: он поехал туда по своим личным делам. Никакого письма из Кажмы я тебе не передавал. Кстати, где оно?
Чернота залила мою душу. Я смотрел на бушующее море с пятнами грязной пены. Тяжелые волны методично накатывали на пустынный пляж… Лешка хотел стать «моржом» и пытался купаться в море круглый год. Однажды в январский шторм он на спор поплыл к буйку. Я с трудом вытащил его из-под воды. Потом он месяц лежал в больнице…
Я судорожно сглотнул, стараясь справиться с приступом удушливой жалости к своему неудачливому компаньону.
— Ты меня слушаешь? — спросил Сергеич и, стукнув меня кулаком в грудь, пытливо заглянул мне в глаза. На кончике его носа висела мутная капля. Я тупо смотрел на нее и ждал, когда она упадет.
— Слушаю, Сергеич, слушаю.
— Давай дуй в свой дурацкий офис и найди это письмо. Если на нем стоит регистрационный штамп отделения милиции, то немедленно принеси его мне. Лично в руки! Если штампа нет — сожги. Задача ясна?
Сергеич думал только о себе. Своей нарочитой грубостью он пытался прикрыть трусость. У меня из головы не выходил Лешка, а Сергеич был озабочен своей репутацией.
Я мчался в больницу по встречной полосе, включив дальний свет и пронзительно сигналя, чего никогда бы не сделал благоразумный опер Сергеич. Летящие на меня машины, издали завидев мой «жигуль», похожий на болид, съезжали на обочину. Люди, стоящие на тротуаре, шарахались в стороны, когда из-под колес моей машины вылетали струи воды. Но я не обращал на все это внимания. Чувство вины с каждой минутой все больше наполняло меня, и я мысленно спрашивал себя: что я мог сделать, чтобы этой беды не произошло?
То, что случилось с Лешкой, не укладывалось в моей голове. Я всегда считал его самым бестолковым и посредственным сотрудником, который хорошо умел разве что сваливать на меня свои проблемы. Но сейчас, когда его не стало, мне показалось, что произошла катастрофа и теперь не только развалится мое детективное агентство, но и вообще вся моя жизнь пойдет наперекосяк…
Мокрый Перевал… Будь проклято это место! И когда дорожники проведут там нормальную разметку и поставят нормальные знаки? Я словно наяву видел перед собой перевал, который мы с Лешкой проезжали десятки раз. Летом там от зноя плавился асфальт и хор цикад заглушал натужный рев двигателя. А зимой дорога покрывалась наледью и тяжелые снежные тучи застревали в колючем голом лесу, закрывая своим мягким сырым брюхом панораму побережья. Туманы там стояли неделями.