— Спустя сколько минут? — с волнением спросил я и схватил женщину за локоть.
Кажется, она стала меня бояться. Пытаясь разжать мои пальцы, она нетвердым голосом произнесла:
— Думаю, что при нынешней погоде двигатель прогрелся бы минут за пятнадцать…
— Спасибо, — ответил я и отпустил женщину.
Минут пятнадцать, мысленно повторил я. За это время «Нива» на средней скорости проедет километров двадцать. Такое же расстояние от Кажмы до Мокрого Перевала.
Что начало твориться в моей голове! Я остановил взгляд на изуродованной машине, пытаясь успокоиться и упорядочить мысли. Сколько раз говорил себе, что нельзя принимать решения сгоряча! В отличие от Лешки у меня голова холодная. И все же при определенных обстоятельствах я могу наломать дров. Хоть бы я ошибся! Хоть бы ошибся!
Потирая локоть, женщина отошла от меня, присела на край стола, вынула из кармана пачку сигарет и закурила.
— Извините меня, — произнес я, понимая, что в глазах эксперта веду себя странно.
— Что это вы так всполошились? — спросила она, и в ее голосе уже не было ни испуга, ни агрессивности.
Я не ответил, открыл дверцу «Нивы» и посмотрел на деформированный салон. Панель осыпана битыми стеклами, соседнее с водительским кресло помято, словно пластилиновое, резиновый уплотнитель удавом свисает с оконного проема. Я встал коленом на водительское сиденье, взяЛся за конец ремня безопасности и попытался вставить его в замок. Стальная пластина почему-то не входила в щель замка. Я наклонился над ним и внимательно осмотрел.
— Дайте, пожалуйста, отвертку, — попросил я у женщины.
— Может, помочь? — спросила она, протягивая отвертку через окно.
Я вогнал острый наконечник в щель замка. Женщина стояла за моей спиной, попыхивая сигаретой. Из замка показался узкий край металлического кружка. Я осторожно надавил на ручку отвертки.
— Пассатижи дать?
Отвертка начала гнуться, но металлический кружок золотистого цвета уже наполовину вылез из щели.
— Монета? — спросила женщина.
Я перевернул отвертку и, действуя ею как крючком, вытолкнул кружок из замка. Он закатился под сиденье, и мне пришлось лезть за ним. Просунув голову между сиденьем и панелью, я некоторое время рассматривал грязные резиновые коврики и ржавые полозья. Отсвечивающий тусклым золотом кружок лежал под рычагом регулировки сиденья. Я дотянулся до него пальцами, взял его и поднес к глазам. Это была дешевая алюминиевая медалька, выкрашенная золотистой краской, с петлей для ленты. На одной ее стороне было написано «Участнику соревнований», а на другой «1 место».
— Пять рублей? — предположила женщина, когда я выбрался из машины, крепко сжимая находку в кулаке.
Я уже не видел и не слышал женщину. Ни слова не говоря, я быстро вышел из сарая, сел в свою машину и на мобильнике набрал домашний номер Сергеича.
— Сергеич, это убийство! — выпалил я, чувствуя, как от волнения у меня дрожит подбородок.
— Что?! — рявкнул Сергеич.
— Слушай меня внимательно, — произнес я, глядя в темные, покрытые каплями дождя окна. — У меня есть неопровержимые факты. Все, что случилось с Лешкой, это хорошо спланированная акция. Его убили, понимаешь? Система смазки, двигатель, ремень безопасности…
— Всё! — жестко произнес Сергеич, перебивая меня. — Ни слова больше. Я не хочу слушать этот бред. У тебя синдром навязчивых идей. Ты сколько водки выжрал, дюдик хренов?
— Сергеич, — как можно спокойнее сказал я, — я звоню тебе с автосервиса. Ты можешь приехать сюда и убедиться в правоте моих слов. Ты когда-нибудь видел на поршне цилиндра нагар вроде шлака? А в замке…
— Вацура, я тебя арестую за незаконную детективную деятельность! — с угрозой произнес Сергеич. — Что ты несешь? Какое убийство? Я читал заключение экспертизы. Эта «Нива» какого года выпуска? Да ее еще при социализме собирали пьяные рабочие! А когда она последний раз проходила техосмотр? Молчишь? Да она разваливалась на ходу! Ее поршни спеклись намертво из-за того, что масло попало в камеру сгорания через стертые кольца!
Он не давал мне рта раскрыть. Я сопел и слушал его крик. Окна в салоне запотели. Я не видел ни сарая, ни двери с табличкой «Сигнальте! Открыто всегда!».
— Предупреждаю тебя в последний раз: выкинь эту дурь из головы. Тут проблема в другом! Лешка взял с собой пистолет, и где теперь этот пистолет — никто не знает. Не нашли его ни в машине, ни у Лешки дома. Так что жди в свою контору оперов с обыском.
Он оборвал связь. Я продолжал прижимать к уху онемевший мобильник. Все в одну кучу! Лешкин пистолет пропал. Может, он до сих пор в кювете валяется. Может, уже кто-нибудь подобрал. Как бы то ни было, милиция заволновалась, в том числе и Сергеич. А как иначе? Если о подозрении на убийство станет известно его начальству, то в автосервис немедленно нагрянет следственная бригада и очень быстро придет к выводу, что убийство могло быть организовано в Кажме. Сыщики станут выяснять, какого черта Лешку туда понесло. Вызовут на допрос меня, затем Ирэн. При всем своем желании мы с ней не сможем выгородить Сергеича и признаемся, что Лешка поехал в Кажму отрабатывать «субботник». А что такое «субботник»? Ах, значит, вместо милиции по заявлениям работали частные детективы? А кто эти заявления им передавал? Сергеич?.. И тогда Сергеичу несдобровать. В лучшем случае с него снимут погоны и турнут из органов.