— Послушайте! — воскликнула она. — Я не могу понять, что вас больше интересует: спал ли физрук с ученицей или же где спал ваш коллега?
Она была права. Мой вопрос действительно мог показаться неуместным и даже глупым.
— Поймите меня правильно, — ответил я и притворно зевнул. — В данный момент я больше обеспокоен тем, где буду ночевать.
— А вы по-прежнему намерены остаться в Кажме?
— Я хочу, чтобы вы убедили меня в святости физрука так же, как вы это сделали по отношению к моему коллеге.
Учительница покачала из стороны в сторону головой, надула узкие, хорошо очерченные косметическим карандашом губы, будто хотела сказать: каков наглец!
— И много в вашей редакции еще коллег?
— Нет, всего одна девушка.
— Почему же вы не прихватили ее с собой? Я заодно убедила бы и ее. Надеюсь, после вас она сюда не приедет?
Она пытается острить, отметил я. Значит, уже не кипятится, как несколько минут назад, остывает.
— Это зависит от того, в каком состоянии я вернусь обратно, — двусмысленно ответил я.
— Если бы это было возможно, я бы застелила вашу дорогу скатертью.
— За что ж вы так нелюбезны к журналистам?
— Я уже отвечала на этот вопрос…
На некоторое время нашу милую беседу прервал грохот и гул мотора. Мимо нас, подпрыгивая на ухабах и ударяясь днищем о землю, промчалось видавшее виды такси. Некоторое время мы с училкой смотрели на удаляющиеся красные огоньки габаритов.
— Кого это еще принесло? — вслух подумала она.
— Разве в Кажме нет такси? — удивился я.
— Видите ли, — язвительно произнесла учительница, — в отличие от вас, живущих на Побережье, у нас нет дополнительного заработка, и ездить на такси для нас непозволительная роскошь.
— В таком случае я с удовольствием и совершенно бескорыстно отвезу вас домой, — раздухарился я, стараясь перевести наш разговор в более мягкое русло, без подводных камней, порогов и водопадов. — На чашку чая, конечно, я даже не смею рассчитывать…
— И не мечтайте! — отрезала она. — Вы хотите, чтобы завтра утром вся Кажма говорила о том, что завуч привела к себе домой мужчину? Да еще ночью?
Ее больше беспокоят пересуды жителей Кажмы, чем муж, подумал я. Значит, не замужем.
— Я не мужчина, — неуверенно ответил я, пряча глаза. — Журналист, как и врач, при исполнении профессиональных обязанностей не имеет пола.
— Это вы расскажете девушкам на пляже в курортный сезон!
— Договорились! — ответил я и тронулся с места. — Называйте адрес!
— Адрес вам ничего не даст. Поезжайте прямо. Я скажу, куда повернуть.
Некоторое время мы ехали молча. Дорога, как я уже говорил, была разбита донельзя, поэтому я едва касался педали газа. Мне хотелось, чтобы мы ехали к дому учительницы как можно дольше. Раз мне удалось ее разговорить, то я надеялся получить еще кое-какую полезную информацию.
— Журналиста кто-нибудь провожал? — спросил я, затормозив перед маленькой лужей.
— Не знаю. Вряд ли. Зачем его провожать? Он был на своей машине, а до трассы рукой подать. Мы попрощались вчера вечером, а из школы он ушел рано утром, еще до начала занятий.
— Значит, он ночевал в школе?
— В школе, в школе! — нехотя призналась учительница. — Я распорядилась поставить для него раскладушку в Комнате славы.
Тут она повернула ко мне лицо и с подозрением произнесла:
— А почему вы не расспросили об этом своего коллегу? Почему вы спрашиваете меня, где он ночевал, с кем говорил и кто его провожал? Вы что, проверяете меня?
Я не ответил и попытался представить, какое было бы у нее лицо, если бы я сказал, что Лешка разбился сегодня в полдень на пути из Кажмы.
Мы выехали на площадь, посреди которой одиноко торчал фонарь. Это был первый работающий фонарь, который я увидел в этом городе.
— А вот это наша школа, — сказала она и кивнула на боковое окно, за которым я с трудом разглядел темные контуры двухэтажного строения, окруженного крепкими деревьями. — У нас всего три класса: восьмой, девятый и десятый.
— А где же начальные классы? — спросил я без всякого любопытства, лишь бы поддержать разговор.
— В начальные классы идти оказалось некому. В Кажме уже много лет не рождаются дети.
Мне не хотелось говорить о неродившихся детях. Мне обязательно надо было выяснить, с кем еще встречался и разговаривал Лешка, но тут учительница приподняла плечи и взялась за дверную ручку.
— Остановите, пожалуйста. Приехали!
Я заглушил мотор и вышел из машины, надеясь, что наше расставание не будет слишком коротким.