Составить вторую часть предложения мне не удалось, и я решил подключить к размышлениям на эту тему еще одного человека.
Кажма была покрыта сырым густым туманом. Я сразу почувствовал, как влажный холод быстро заползает мне в рукава и под куртку. Полюбоваться красотами города, видимо, мне сегодня было не суждено. Я поднял воротник и с трудом разглядел контуры школьного двора и торчащий посреди него, словно эшафот, мой «жигуль». Машину не угнали, и на том спасибо.
Я пересек центральную площадь, окруженную расплывчатыми бесформенными тенями, и свернул на улочку, где среди деревьев возвышался красивый дом из цилиндрованного бруса. Не успел я подойти к калитке и отыскать кнопку звонка, как дверь распахнулась и я нос к носу столкнулся с Ольгой Андреевной.
Господи, как она испугалась!
— Это вы?! — сдавленным голосом произнесла химица, глядя на меня круглыми глазами, и прижала руки в тонких черных перчатках к воротнику красного плаща. Сейчас она казалась мне куда более привлекательной, чем вчера.
— Ольга Андреевна! — строгим голосом инспектора по делам несовершеннолетних произнес я. — Сегодня ночью по коридору вашей школы кто-то бродил!
— Кто бродил? — рассеянно пробормотала она.
— Вот это я как раз и хотел у вас узнать.
— А где бродил?
Кажется, кто-то из нас двоих еще не проснулся.
— В школе. По коридору вашей школы, — терпеливо разъяснил я.
— А вы откуда знаете?
На какое-то мгновение мое сознание посетила мысль, что вчера вечером я подвозил к этому дому совсем другую женщину и совсем от другой женщины получил ключ от школы. Видимо, выражение на моем лице в это мгновение было настолько необычным, что Ольга Андреевна моментально пришла в себя.
— Ах да! — сказала она и ненадолго прикрыла глаза. — Я совсем забыла. Вы же там ночевали… Кстати, как вам спалось?
— Ужасно, — признался я. — Не школа, а проходной двор какой-то!
— Вы говорите, кто-то ходил по коридору? — произнесла Ольга Андреевна.
Мне показалось, что в ее глазах искрой мелькнул испуг. Она на некоторое время задумалась, словно стала мысленно перебирать фамилии школьников, чтобы определить, кто из них мог болтаться по школе ночью.
Я откровенно рассматривал ее лицо. Губы, обработанные ярко-красной, под цвет плаща, помадой, полыхали огнем. Тонкие брови были светлее кожи и оттеняли легкий загар. Учительница была на полголовы ниже меня, но каким-то образом умудрялась смотреть на меня как бы сверху вниз, с вежливым высокомерием.
— Этого не может быть, — уверенно сказала она. — Ночью в школе никто не мог находиться.
— Но я собственными глазами видел…
— Вам показалось, — заверила Ольга Андреевна и как-то странно, с затаенной хитростью, взглянула на меня, словно хотела сказать: не пытайтесь взять меня на пушку, я хорошо знаю, что вы лжете!
Мне осталось лишь пожать плечами. Собственно, я пришел сюда не столько для того, чтобы сказать о шатающихся по коридору полуночниках.
— Я хотел бы обсудить с вами некоторые детали письма, которое написала Вера Шаповалова, — сказал я, нагнав на лоб деловые морщины.
— Извините, но у меня сейчас нет времени, — резко оборвала мою деловитость Ольга Андреевна и сделала маленький шаг ко мне, едва ли не прижавшись к моей груди. Я правильно понял этот жест: она пыталась вытолкнуть меня из калитки.
— Кажется, я обратился к вам не с личной просьбой, — начал злиться я. — Я выполняю свой профессиональный долг.
Ольга Андреевна сжала губки и в упор посмотрела на меня.
— Что вы от меня хотите?
— Если не ошибаюсь, вы завуч. То есть должностное лицо?
— Да. Что дальше?
— Вы обязаны помочь мне разобраться в этой истории с письмом.
Губы учительницы дрогнули. Она усмехнулась.
— Раз обязана, то обязательно помогу. Так же, как и вашему коллеге. Я дам вам развернутое интервью, организую встречу с учениками и даже сфотографируюсь для вашей паршивой газетенки. Но это будет несколько позже. Сейчас я тороплюсь. У меня дела. Скажите, в выходной я имею право на личную жизнь?
— В таком случае я вынужден обратиться к директору школы.
— Отличная мысль! — обрадовалась Ольга Андреевна. — Хотите, я провожу вас к ней? Мне как раз по пути.
Мне ничего не оставалось, как согласиться. Мы пошли в обратную сторону — мимо школы и площади с памятником. Я с недоумением озирался по сторонам. Если не ошибаюсь, таксист отвез вчера директрису совсем в другое место. Впрочем, высказывать свои сомнения я не стал, чтобы опять не нарваться на сарказм Ольги Андреевны. Казалось, Кажма вымерла. Ни один человек не повстречался нам. В глухой тишине лишь цокали каблучки учительницы.