— Вот видите — все без понятия, а важное мероприятие срывается, — проворчала директриса. — А потом корреспондент напишет в газете, что в нашей школе спортивно-массовые мероприятия проводятся на низком организационном уровне. Напишешь, голубчик, так ведь?
— Зачем ему писать плохое о нашей школе? — за меня ответила Ольга Андреевна и взглянула на меня с затаенным смыслом, будто мы с ней были повязаны одной тайной, вроде любовной связи.
Директриса уже забыла обо мне. Она решительно направилась к строю и, ритмично хлопая в ладоши, громко скомандовала:
— Старосты! Выстраивайте свои классы в колонну по два! Раз-два-три-четыре! Быстрее! Быстрее!
Я уже раскрыл рот, чтобы спросить у Ольги Андреевны, не ушибла ли она свой кулак о мой нос, как она доверительно коснулась моей руки и с мягкой улыбкой заглянула мне в глаза.
— Я обещала, что мы побеседуем с вами, — сказала она ласково, словно между нами не было никаких столкновений и я не получал от нее кулаком по носу. — Вы подождете до конца соревнований, так ведь?
Я решил, что наступил очень удобный момент для выжимания из химицы правды и, забыв про свой нос, спросил:
— Почему Белоносов скрывается у себя в доме? Все равно директриса потребует от него вразумительных объяснений. Он что — пьян? Или болен?
Ольга Андреевна воровато оглянулась и, едва не коснувшись губами моего уха, торопливо произнесла:
— Я вам клянусь, что его нет дома. Я сама волнуюсь. Он должен был приехать сегодня утром… Потом договорим…
Она быстро повернулась и пошла к директрисе, которая уже крикнула несколько нелестных слов в ее адрес. Школьники, наступая друг другу на пятки, толкаясь и громко ругаясь, изображали колонны. Низкорослый и крупноголовый мальчик, встав во главе строя, пытался командовать одноклассниками, но те, назло ему, все делали наоборот и поочередно одаривали своего командира пинком под зад.
Стайка девушек с развитыми формами и манерами проституток стояла в самом хвосте колонны и, не таясь, курила. Две незнакомые мне учительницы вяло покрикивали на учеников и с ненавистью косились на директрису, которая затеяла этот спортивный праздник, будь он неладен!
Я решил дождаться конца мероприятия в машине. Хоть там и не работал отопитель, зато было сухо, тихо и царила знакомая мне и привычная обстановка.
Обойдя возбужденную предстоящим забегом толпу, я зашел на школьный двор, посреди которого сиротливо торчал мой «жигуль». Когда я приблизился к нему, у меня неприятно екнуло сердце. Дверь со стороны водителя была закрыта не плотно, а кнопка выключения замка была поднята, хотя я отчетливо помнил, что закрывал дверь на ключ. Похоже, школьники, скучая в ожидании Белоносова, решили исследовать внутренность моей машины. Возможно, они даже тайно покатались по школьному двору, пользуясь туманом.
Я открыл дверь, сел за руль и взглянул на панель. Магнитола на месте, встроенные часы на месте, японский антирадар по-прежнему прилеплен к лобовому стеклу. Значит, в машину залезал не воришка, иначе он бы обязательно унес эти вещи. Ручник был затянут, рычаг переключения коробки скоростей стоял на первой передаче — все в том же положении, в каком я оставил. Наверное, детишки хотели покататься, да не подобрали ключ к замку зажигания… А это что?
Я только сейчас обратил внимание на сложенный тетрадный лист в клеточку, который лежал возле рычага, и интуиция сразу завопила, что взломщик внедрился в мою машину только ради того, чтобы оставить здесь этот листок. Я развернул его и прочел несколько слов, торопливо написанных простым карандашом: «Уезжайте из Кажмы немедленно, иначе вас убьют!»
Я тотчас торопливо сунул листок в карман, так как перед капотом машины вдруг выросла фигура директрисы. Она вытянула руку с красным флажком и постучала древком по лобовому стеклу.
— Тебя можно на секундочку? У меня к тебе маленькая просьба! Ты же видишь, как меня подвел Белоносов! Но я ему устрою разбор полетов по полной программе!
В глазах директрисы я, должно быть, стал ее верным помощником, обязанным ей до гробовой доски, а потому отказать женщине у меня не нашлось морального права. Я выбрался из машины, и директриса тотчас протянула мне тетрадь и ручку. Даже не поинтересовавшись наличием у меня свободного времени и желания помочь ей, она с ходу поставила задачу:
— На старте будет Сомова, а на финише я. Но на месте поворота ученики часто срезают. Пойдешь вниз по Объездной и увидишь красный флажок. Там стой и отмечай все номера, которые мимо тебя пробегут! — Она принялась строго размахивать пальцем перед моим носом. — Тогда мы всех сокращен-цев выявим! И влепим им двойки по физкультуре! Никому поблажки не будет! Ни медалистам, ни хорошистам, ни хрени-стам! Я их научу родину любить! Давай, поторопись, а то уже пора старт объявлять!