После победы над Гитлером «Джоконда» вернулась на свое место. К тому времени картину закрыли стеклом, потому что у одного ненормального, вовремя задержанного охранниками, в кармане обнаружилась склянка с кислотой, которую он намеревался выплеснуть на холст. Позже, в 1957 году, какой-то психопат бросил в картину камень, и на следующий же день обычное стекло было заменено на пуленепробиваемое. То же и во время нечастых «гастролей» картины по миру: чтобы уберечь полотно от преступных поползновений, в пути его укрывали в стальном ящике, а при экспозиции рядом с картиной всегда находились вооруженные агенты спецслужб.
Что до Виченцо Перуджи, о нем забыли. Известно лишь, что он тоже воевал, демобилизовался в 1921 году и, женившись на одной из своих кузин, уехал в Париж, где открыл москательную лавку. Через несколько лет он умер. А еще говорили, что иногда он приходил в Лувр, чтобы взглянуть на «Джоконду» и пролить, расчувствовавшись, одну-две слезинки.
Андрей ИВАХНЕНКО
ФОРТУНА
С НЕМИГАЮЩИМ ВЗОРОМ
…Давно стемнело. За окном, в тусклом свете уличных фонарей, бесновался дождь. Его струи, подобно стрелам богов, тугие и острые, громко стучали по оконному карнизу, остервенело вонзались в податливый дерн осиротевших клумб и газонов, больно хлестали по лицам запоздалых прохожих. Шальная свистопляска взбеленившейся непогоды достигла наивысшей грани своей, и, казалось, нет силы, способной остановить нескончаемый поток, который разверзшиеся небеса с наслаждением выплескивали на застывшую в удивленном испуге землю.
Ветер… Будто в панике, метался он по двору, завывая в вентиляционных отдушинах, с жадным любопытством продрогшего бродяги заглядывал в черные окна домов, играючи и с каким-то неистовым злорадством, словно то был прощальный кураж его, раскачивал ветви могучих тополей. А пресытившись забавою своею над раздетыми почти донага исполинами, он срывал с них последние, неизвестно каким чудом уцелевшие листья и дальше, в мрачном хороводе осени, кружил эти листья по промокшему насквозь асфальту…
Но ни дождь, ни ветер нисколько ее не заботили. Здесь, в небольшой уютной спальне было тепло и тихо, и все, что происходило снаружи, казалось ей ненастоящим, потусторонним, обреченным. Сейчас там существовал совершенно другой, далекий мир, от которого их отсекала хрупкая перегородка тонкого прозрачного стекла.
Он лежал рядом, вытянув ноги и уронив голову набок. Дыхание было ровным и спокойным, на лице не вздрагивал ни один мускул. «Сон праведника», — подумала она и, улыбнувшись, коснулась ладонью мягких растрепанных волос. После, сбросив на пол шелковую простыню, приняла сидячее положение, посмотрела на его обнаженное тело. При мысли о недавних минутах близости в груди сладко заныло. Приятная истома нежной волной пробежала от кончиков пальцев ног до макушки головы, теплыми струями растеклась по всему телу и неожиданно резко собралась в плотный комок где-то в низу живота.
Неистребимое желание разбудить его и все начать заново захлестнуло ее горячим ливнем страсти, и она, смакуя в памяти недавно пережитое, снова жаждала ощущать на себе мягкие прикосновения сильных рук, чувствовать обжигающую влагу теплых губ, слышать его ласковый шепот. В какое-то мгновение она находилась у последней черты, вот-вот была готова дотронуться до него, чтобы разбудить, но вовремя спохватилась. Нагнулась, подняла с пола простыню.
«Завтра… Завтра никуда от нас не уйдет. Оно снова наступит, и мы будем вместе. Отныне и всегда. — Подумав так, она легла на спину, заложила руки за голову и посмотрела на свое отражение в зеркале, висевшем над кроватью. — Наконец-то! — ликованию ее не было границ. — Завтра свершится то, о чем я мечтала целый год! Двенадцать долгих месяцев нервотрепки, мучений и неизвестности. Но завтра все будет позади, все останется в воспоминаниях. Он расскажет о нас своей жене… И жена обязательно, без лишних разговоров согласится на развод. Ведь семья их, по сути, давно распалась. Он сам очень часто говорил, что уже не один год живут они просто так, по инерции. По инерции рядом спят, отмечают праздники, по инерции ходят в гости. Он повторял это сотни раз и каждый раз добавлял, что еще немного, и расставит точки над «i»… Все случится завтра!»
Она продолжала смотреть в зеркало и улыбалась, представляя себя с ним на палубе роскошного лайнера, увозящего их в турне по Средиземноморью. Кипр, Греция, Италия, Франция… Она покажет ему мир, где он ни разу не был и информацию о котором черпал лишь из газет и телепередач. Она покажет ему театр Диониса в Афинах и арку Галерия в Салониках, он собственными глазами увидит церковь Святого Неофита в Пафосе и уникальные культовые постройки на Мальте, перед его взором предстанут самое чрево неаполитанских катакомб и собор Сан-Лоренцо в Генуе… Потом они будут нежиться в ласковых водах Средиземного моря, бродить босиком по горячему песку Лазурного берега, будут держаться за руки, будут трепетать от близости друг друга… Ждать осталось недолго. До той поры, когда ей ни с кем не придется его делить.