Я погасил огонь и пробежал взглядом по оцинкованному столу, усыпанному битым стеклом и залитому зловонными лужами. Под самой вытяжкой лежал прибор для микросварки и медицинский зажим. Тут же я увидел небольшую картонную коробку, в которой, на ватной подстилке, лежало штук десять ампул с надписью «новокаин», наполненных прозрачной жидкостью. Я обратил внимание, что ампулы были необычные, с короткими расплющенными кончиками. Я взял одну из них. Она была еще теплая.
— Вам не кажется, что это уже выходит за рамки допустимого?
Я обернулся на голос. В дверях стояла Ольга Андреевна.
Глава девятнадцатая
Нестыковочка
— Да, — согласился я. — Это уже выходит за рамки… Извини, Рябцеву было здесь немного тесно, и мне пришлось выбросить его в класс…
— «Извините», — поправила учительница и мстительно сжала губы. — Вы избили моего ученика. Вы устроили погром в лаборатории. Я сейчас вызову милицию!
Она решительно повернулась и быстро пошла к выходу, и красный плащ развевался на ней, как бурка Чапаева.
— Ольга Андреевна! — позвал я. — А зачем куда-то ходить? Воспользуйтесь моим мобильником!
Я протянул ей трубку. Учительница остановилась перед дверью и взглянула на меня холодными глазами. Трудно было поверить в то, что эта строгая химица всего несколько часов назад затащила меня в ванну прямо в одежде, а потом стояла передо мной раздетой, и глаза ее были томными от предвкушения любви…
— Он кинулся на меня, как ненормальный, — невнятным голосом пробубнил Рябцев, поднимаясь из-под стола и прижимая ладонь к разбитым губам.
— Я думаю, что у вас будут большие неприятности, — спокойно, но уверенно произнесла Ольга Андреевна, затем подошла к Рябцеву и тронула его за подбородок. — Убери руку… Конечно, губы разбиты. Прополощи рот, он весь в крови…
Рябцев покорно, как бычок на веревке, поплелся к умывальнику. Ольга Андреевна села на табурет, закинула ногу за ногу, скрестила на груди руки и подняла на меня свои замечательные глаза.
— Ну? — произнесла она. — Я жду объяснений!
— Сначала я хотел бы получить объяснения от Рябцева, — отпарировал я, прохаживаясь вдоль доски и сжимая двумя пальцами ампулу. — Что это?
Рябцев шумно высморкался, закрыл воду, свирепым взглядом покосился в мою сторону, но ничего не сказал.
— Тогда, может быть, вы скажете? — спросил я у Ольги Андреевны, показывая ей ампулу с прозрачной жидкостью.
— Понятия не имею, — легко ответила она. — А на каком основании вы устроили нам допрос?
Я вздохнул. Пора было раскрывать карты.
— На том основании, Ольга Андреевна, что я частный детектив и работаю здесь по поручению милиции.
— Ух ты! — с издевкой воскликнула учительница и посмотрела на меня так, словно нашла под березкой чистенький и свеженький грибочек. — Если не ошибаюсь, еще недавно вы были журналистом?
Я кинул взгляд на Рябцева. Парень сидел на краю стола, шмыгал носом, но вся его агрессивность словно вместе с кровью смылась. Теперь он смотрел на меня как на авиационную бомбу, которую откопал в своем огороде.
— Я повторяю свой вопрос!
Рябцев затравленно взглянул на ампулу в моей руке и кинул вопросительный взгляд на учительницу. Ольга Андреевна смотрела на ученика мягко и доброжелательно.
— Саша! Ну скажи этому… частному детективу, что в этой ампуле? Говори правду, не бойся!
Рябцев снова сверкнул взглядом в сторону учительницы, как бы желая получить подтверждение, что он ее правильно понимает.
— Новокаин, — ответил он, потупив взгляд.
— А вы как думаете? — спросил я у Ольги Андреевны.
— Я ведь вам уже сказала: понятия не имею! — с улыбкой ответила она. — Эту ампулу я вижу первый раз в жизни.
— И вы не знаете, чем ваш ученик занимался в школьной лаборатории в два часа ночи?
— Почему же! Конечно знаю! Я попросила его провести кое-какие опыты и записать результаты. Видите ли, я сейчас работаю над кандидатской диссертацией, и Саша, ради углубления своих знаний, добровольно вызвался мне помочь. Так ведь, Саша?..
Рябцев кивнул и вытер липкие от крови губы рукавом халата.
— Разве это нормально, что ученик работает ночью?