— Где Белоносов? — продолжал допрашивать я.
— Не знаю! Я его уже два дня не вижу.
— А не догадываешься, где он может быть?
— Нет…
Я вынул из кармана алюминиевую медаль.
— Может быть, это тебе о чем-нибудь говорит?
Рябцев искоса глянул на медаль и покачал головой.
— Ни о чем.
— Не ври, парень! — начал заводиться я, потому что вдруг признания Рябцева стали давать пробуксовку. — Эту медаль ты забил в замок ремня безопасности «Нивы», чтобы кинуть подозрение на Белоносова!
— Что?! — вскрикнул он. — Ничего я туда не забивал! Не надо на меня все подряд валить!
— А плоскогубцы Белоносова кто подкинул в «Ниву»? Тоже не знаешь?
— Не знаю! — на высокой ноте завопил Рябцев. — Ольга Андреевна! Чего он на меня наезжает! Никаких плоскогубцев я не подбрасывал!
Он уронил голову на ладони и заплакал.
— Все! — решительно сказала учительница и хлопнула ладонями по коленкам. — Хватит издеваться над ребенком! Вам мало его признаний? Хотите, чтобы он взял на себя чужую вину?
Она быстро подошла к Рябцеву, и случилось то, чего я ожидал: Рябцев упал перед ней на колени и, обнимая ее ноги, заплакал навзрыд.
— Ольга Андреевна, — бормотал он ломающимся голосом. — Любимая моя… Ольга Андреевна… я такой… я такой несчастный…
Второй раз смотреть на эту сцену у меня уже не было сил. Я зашел в лабораторию, выключил свет и запер дверь за ключ, который торчал в замке.
— Никому не советую пытаться открыть эту дверь, — строго предупредил я. — Это будет расцениваться как серьезная улика против вас.
Я нарочно сказал «против вас», но Ольга Андреевна вроде как не обратила на это внимания. Она гладила плачущего школьника по голове и с упреком смотрела на меня.
— Рябцев, ты готовься повторить все это под протокол, — напомнил я.
— Я не убивал журналиста! — истерично крикнул он, оторвавшись он ног учительницы и глядя на меня мутными глазами. — Я влил диоксид и сразу же сказал ему об этом! И никаких медалей я не забивал! На фиг мне это надо было делать?!!
Тут я сам понял, что в моем обвинении появилась нестыковка. Если Рябцев хотел подставить Белоносова, чтобы того арестовала милиция, то дня кого же он приготовил новую партию наркоты? Трудно поверить, чтобы мальчишка намеревался сбыть ее где-нибудь на Побережье самостоятельно. А впрочем… А впрочем, не собирался ли он преподнести подарок в виде партии метанофентанила своей дорогой и горячо любимой классной даме?
Над этим вопросом я не стал ломать голову, чтобы не отобрать у Сергеича последний кусок хлеба, и смял трогательную сцену с участием учителя и ученика:
— Освободите кабинет! Я должен его закрыть и опечатать.
Никакой печати у меня, разумеется, не было, да и прав опечатывать что-либо тоже не было, но фраза прозвучала веско, и в серьезность моих намерений поверила, кажется, даже Ольга Андреевна. Она заботливо, как мама сыночка, подняла Рябцева с колен, протянула ему носовой платок и вывела в коридор.
Глава двадцатая
В газовой камере
Картина преступления становилась мне все более ясной. Безусловно, именно Рябцев залил диоксид в двигатель «Нивы». Но он вовсе не предупредил об этом Лешку, иначе Лешка попросту не сел бы за руль своей машины, а вернулся на Побережье автобусом. Конечно, Рябцев будет упорно долдонить, что предупредил журналиста, что никакого злого умысла не было. Он понимает, что ему светит статья за умышленное убийство, и отступать ему некуда.
Но вот некоторые другие оправдания Рябцева показались мне достаточно убедительными. В самом деле, Рябцеву вовсе ни к чему было забивать медаль в замок ремня безопасности «Нивы». Зачем парню надо было кидать тень на Белоносова, то есть резать курицу, которая несла ему золотые яйца? Белоносов исправно платил по сто баксов за ампулу, и последнюю партию метанофентанила Рябцев, скорее всего, тоже приготовил для Белоносова. А кто ж еще был связан с наркоторговцами и умел сбывать наркоту, как не физрук?
Я вспомнил, как Рябцев сболтнул, что химикаты ему иногда поставлял Белоносов. Не говорит ли это о том, что канистру, с которой я видел Рябцева на территории института, дал ему физрук? Вполне может быть. Следовательно, Рябцев встречался с ним сегодня вечером и знает, где физрука можно найти.
Кажется, у меня появился шанс в самое ближайшее время схватить за руку Белоносова. На месте Рябцева я бы сломя голову помчался в институт, чтобы сообщить физруку о частном сыщике и яме, которую тот старательно роет для него.