— Да, — отозвалась Ирэн. — Пора…
— И к его приезду надо написать подробный отчет. У меня уже голова ничего не соображает, поэтому сделай это сама.
— Конечно. Ты же знаешь, с документами я люблю работать.
Мы шли к выходу. Я был пьян от усталости и обилия информации. Мозг уже потерял способность переваривать ее, и у меня началось умственное несварение. Надо было поспать хотя бы пару часов.
Сергеич отозвался таким голосом, словно умер час назад. Я сказал ему, что в подвале химического института обнаружил труп десятиклассника и что все соображения по этому поводу будут подробно изложены в письменном виде к приезду следственно-оперативной группы.
Сергеич отнесся к моему сообщению равнодушно.
— Постарайся все свои соображения изобразить разборчивым почерком, — попросил он. — От этого будет зависеть твоя судьба.
— Конечно. Я понимаю. У Ирэн красивый почерк. Все будет очень разборчиво.
— Так с тобой еще и Ирэн? — хмыкнул Сергеич. — Ну, дюдики хреновы!
Мы вышли из института. Я мысленно поклялся, что без особой необходимости моей ноги в нем больше не будет.
К школе мы подошли в пятом часу утра. Я отпер замок и открыл дверь.
— Ты ляжешь на раскладушке в Комнате славы, — сказал я. — А я вздремну в кабинете химии.
— Нет, — ответила Ирэн. — Я с тобой.
Я не стал возражать, потому что очень устал.
Когда мы приблизились к двери кабинета, я увидел, что она приоткрыта и замок взломан. Ирэн о чем-то спросила меня и начала причитать. Я был спокоен, как бегемот после случки на дне озера Виктория, несмотря на то, что дверь в лабораторию тоже была взломана. Ирэн, оттолкнув меня, зашла туда и зажгла свет.
— Девственная чистота, — констатировала она. — Ольга Андреевна уничтожила все улики.
Я заглянул в лабораторию через плечо Ирэн. Ни битого стекла, ни коробки с ампулами, ни колбы в штативе…
— Страшная дама, — произнес я и, зевнув, вернулся в класс. Там я составил из табуреток ложе и лег на него в позе государственного деятеля, умершего на рабочем месте.
— Значит, она готовится к обороне, — произнесла Ирэн, остановившись у темного окна. — Убрала всех, кто был причастен к производству «аллигатора». Лешку угробила на Мокром Перевале. Шаповалову отправила в психушку. Рябцеву устроила газовую камеру. Навела порядок в лаборатории, химикаты вылила в раковину… Ничего мы не докажем, Кирюша. Химица все будет валить на Белоносова да еще тебя заставит подтвердить, что Рябцев добровольно сознался в изготовлении наркотика.
Ирэн села за стол и придвинула табурет. Зашуршала бумага… Нет, все же она добросовестная баба! Может быть, я ее и не уволю… Если меня не посадят за убийство Рябцева, то не уволю. Впрочем, даже если меня не посадят, то я вряд ли долго проживу. Потому что мы ничего не докажем. А коль не докажем, то Ольга Андреевна останется на свободе и обязательно сделает химическую реакцию, в результате которой у меня что-нибудь где-нибудь заклинит. Или поршень в цилиндре, или мозги в черепе, или сердце в груди.
— Как писать? — спросила Ирэн. — «Старшему оперупол-помоченному»? Или просто «Капитану Случко Сергею Сергеевичу»?
«Мы ничего не докажем, ничего не докажем», — кружилось у меня в голове. Что же меня так беспокоит? Кажется, я забыл что-то очень важное?.. Ах да! Опять про доказательства. Всякая система доказательств строится на козырях. Если они есть, то надо держать их у себя до решающего момента. А если нет? Если их нет, то надо делать вид, что они есть. То есть блефовать…
Я резко поднялся с табуреток. Ирэн вопросительно смотрела на меня.
— Так как писать? — спросила она.
— Дочь Белоносова! Дочь Белоносова! — бормотал я и хлопал себя по куртке в поисках мобильного телефона. — Я забыл позвонить в больницу.
Глава двадцать вторая
Дыхание или шум моря
Я поспал всего три часа, и меня разбудила Ирэн. Кто говорит, что трех часов вполне достаточно, чтобы восстановиться, пусть удавится в туалете. Я едва смог продрать глаза. Потом не меньше получаса держал голову под струей холодной воды. И все равно засыпал.
Ирэн протянула мне стопку листов и потребовала, чтобы я немедленно начал читать. Я молча взял ее за рукав и вывел из кабинета.
Уже рассвело. Я впервые видел Кажму без тумана. Оказывается, это был довольно симпатичный городок. Я ехал к дому Белоносова и клевал носом.
— Ты чуть не съехал в кювет! — крикнула Ирэн.
— А ты пристегни ремень! — вяло огрызнулся я.