Но мы, словно испытывая судьбу, продолжали ехать не пристегнутыми.
У дома Белоносова я притормозил и развернулся. Две «Скорые» перекрыли проезд. Суетились врачи. Зеваки толпились у калитки. Когда двое дюжих санитаров вывели на улицу громко кричащую лысую девочку, толпа ахнула и отхлынула назад, а старухи начали неистово креститься.
Я тоже перекрестился.
— Ольга Андреевна, доброе утро, — сказал я в трубку мобильного телефона и тотчас широко зевнул. — А у меня есть несколько приятных новостей для тебя.
Наверное, учительница давно проснулась и завтракала. Я слышал свист чайника и голос телевизионного диктора.
— Прекратите обращаться ко мне на «ты», — холодно ответила она. — Что вам от меня надо?
— Отныне вы свободны, дорогая моя, — сказал я. — Свободны от тяжелой и неприятной обязанности. Больше вам не придется ухаживать за дочерью Белоносова. Я сейчас как раз наблюдаю за тем, как ее увозят врачи.
— Трепло, — произнесла учительница. — Совсем не обязательно было сообщать врачам про эту несчастную девочку. Это личная семейная тайна, господин частный детектив! Надеюсь, вам известно, что незаконный сбор сведений личного характера и их огласка — уголовное преступление.
— Конечно известно! — ответил я и опять зевнул. — Но дело в том, что о своей дочери Белоносов сам рассказал милиции! Вы, конечно, будете смеяться, но его задержали за попытку сбыть ампулы с «аллигатором» в кафе «Лотус»… Алло! Вы меня слышите?
— Где? — хрипло спросила Ольга Андреевна.
— В кафе «Лотус»! — повторил я. — Кажется, это название вам хорошо известно? В общем, Белоносов понял, что теперь он долго не увидит дочь, и сам рассказал о ней врачам.
— Вы лжете, — изменившимся голосом произнесла учительница.
— А вы приходите сюда, — предложил я. — И сами все увидите… Но это не все. У меня есть и вторая хорошая новость. Рядом со мной сидит свидетель, который видел, как вы закрывали на засов дверь подвала, в котором задыхался Рябцев. Хотите, скажу, откуда свидетель за вами наблюдал?
— Что вы… что вы тут на меня валите?! — едва ли не крикнула Ольга Андреевна. Я не узнавал ее голоса. Учительница теряла самообладание.
— И это не все, дорогая моя, — перебил я ее. — Моя сотрудница успела сделать копию настоящего письма Веры Шаповаловой. И эта копия у меня сейчас в руках. Надеюсь, вы хорошо знаете, о чем там написано?
— Это бред сумасшедшей девчонки! — крикнула учительница.
— Степень и причину ее сумасшествия теперь будут определять врачи, — заверил я. — Потому что я немедленно отправлю это письмо вместе с ампулой экспертам-наркологам, и они наконец поймут, от чего надо лечить девочку. Надеюсь, они скоро приведут ее в чувство, и она сможет дать показания.
— Урод! — дрожащим голосом произнесла Ольга Андреевна. — Жаль, я не столкнула тебя в море, когда ты шел по набережной! Я следила за тобой, и меня просто подмывало утопить тебя! Но пожалела проныру!
Затем раздались короткие гудки. Она бросила трубку. Я глянул в зеркало. Неужели, я в самом деле урод?
— Ты думаешь, это вынудит ее во всем признаться? — скептически произнесла Ирэн.
Я пожал плечами.
— Больше я ничего не могу сделать, чтобы расколоть этот орешек.
— А если она будет продолжать упираться и валить все на Белоносова?
— М-да, пробормотал я. — На Белоносова теперь можно свалить все, что угодно.
— Почему все, что угодно?
— А где он, этот Белоносов? Аа-у-у! Пропал без вести где-то на Побережье. Может быть, он уже тоже мертв.
— С чего ты взял?
— Почему-то мне кажется, что Белоносов попал в мясорубку наркомафии, у которой начался очередной передел сфер влияния. Если даже опытных курьеров расстреляли и сожгли вместе с машиной, то какого-то жалкого учителя физкультуры убрать было совсем не трудно.
— Не убедительно, — скривилась Ирэн, глядя на машины «Скорой помощи», отъезжающие от дома Белоносова.
— Да, может, я ошибаюсь, — вслух размышлял я. — Вполне возможно, Белоносов пронюхал, что Рябцев готов сдать его с потрохами, и просто подался в бега. Ты знаешь, с деньгами, которыми он ворочал, можно бегать долго и даже с комфортом.
— Разве у него были большие деньги? — удивилась Ирэн.
Меня удивило ее удивление. Сама подсунула мне его чек из «Жемчуга» и еще удивляется!
— Голубушка, напоминаю: только на прошлой неделе он купил алмазов и сапфиров почти на пять тысяч баксов.
Ирэн глянула на меня широко раскрытыми глазами.
— Так чек, значит, принадлежал Белоносову??