— Да, проснулась и заглянула в приложение. Заволновалась. Надолго ты там? Ты хоть ешь? Спишь? — я опустилась на кровать и начала грызть ноготь. Ночью я спала плохо — вскоре после того как заснула, проснулась и начала снова переживать за Хейса, проверяла обновления, а потом долго не могла успокоиться.
— Я тут, наверное, еще недели на две. А может, и дольше — все зависит от погоды. Этот чертов ветер все портит: стоит сделать шаг вперед, как погода все рушит. Но не волнуйся, я нормально ем и сплю. Все хорошо. Расскажи лучше, как прошло мероприятие.
— Говорит человек, который сам постоянно обо всех волнуется, — усмехнулась я, хоть и не слишком весело. Потому что я волновалась. И не без причины. Он там, в самом центре пожара. — Все прошло отлично, Хейс. Весь город пришел посмотреть на Эшлан. Она была потрясающей — обаятельная, веселая, открытая. С момента открытия у нас полно посетителей. А сегодня у меня первый выходной за долгое время.
— Я горжусь тобой, Сэй. Ты так хотела этого, и у тебя получилось. Что будешь делать в свой выходной?
Я прочистила горло. Пора было сказать ему. Последнее, чего я хотела — чтобы брат переживал, что я еду к отцу, но я знала, что Кингстон не шутил, когда сказал, что расскажет сам, если я этого не сделаю.
— Только пообещай, что доверишься мне, ладно?
— Если ты хоть приблизишься к Барри, я взорвусь.
— Я его даже не видела. Кстати, мама была на встрече с читателями, было приятно ее увидеть. Она хорошо выглядит. И, к слову, твои истерики еще никогда ничем не помогали.
— Говори уже.
— Я еду к папе и Констанс. Хочу познакомиться с нашими сводными братьями и сестрами. Он пригласил меня на обед. И прежде чем ты взбесишься — я сказала Кингу, и он настоял, чтобы поехал со мной. Относится к своей роли телохранителя очень серьезно, — добавила я, не скрывая сарказма.
Хотя на самом деле я совсем не была против того, что Кингстон поедет со мной. Но брату знать об этом необязательно.
— Рад, что он едет с тобой. Удивлен, что он не сказал мне, когда мы вчера говорили.
— Он сказал, что если я тебе не расскажу до выезда, он позвонит сам.
— Он свой в доску. Всегда рядом, если нужно. Вот это мой брат. Но я не понимаю, зачем ты стараешься ради человека, который сам тебя бросил. И ради семьи, которой ты никогда не была нужна.
У меня перехватило горло от его слов.
— Все не так черно-бело, Хейс. Папа ошибался — я это прекрасно понимаю. Но я не бросаю людей. У нас есть братья и сестры, и мне бы хотелось с ними познакомиться. Они ведь нам ничего не сделали. Не надо нападать на меня, ладно? Я просто хочу это сделать.
— Ладно, — зевнул он. — Мне важно, чтобы с тобой все было хорошо. Я знаю, что временами бываю упрямым придурком, Сэй. Но ты у нас всегда была настоящей, доброй, до самой сути. И мне просто хочется защитить тебя от всего этого дерьма. Я не хочу, чтобы он снова тебя ранил. Только поэтому. Я не ненавижу его других детей — я их не знаю. Но я не уважаю его, потому что он ушел от нашей мамы, завел интрижку, новую семью и ни разу не оглянулся. Ему было плевать на нас. Он даже не попытался нас узнать. Он выбрал их. — В его голосе слышалась боль, и я почувствовала, как сжалось и мое сердце. — А я… я был занят тем, чтобы быть мужчиной в доме после его ухода. Мама тогда вообще ни с чем не справлялась.
По моей щеке скатилась слеза, и я постаралась взять себя в руки.
— Я знаю. И я хочу, чтобы ты знал: ты был для меня не просто братом. Ты был защитником, лучшим другом и единственным настоящим родителем. Я безмерно тебе благодарна. Ты — лучшее, что со мной случалось. Но ты должен научиться доверять мне и моим решениям. Хорошо?
— Конечно. Просто напиши потом, как все прошло. Я рад, что Кинг поедет с тобой. Этот парень может превратить даже самый дерьмовый момент в праздник.
— Да, он определенно умеет разрядить обстановку. И хотя меня бесило, что ты буквально заставил его быть моей нянькой, я рада, что он едет со мной.
— Я тоже. Будь умницей и береги себя, ладно? Ты надела свое ожерелье? — в его голосе прозвучала забота. Это было нашей внутренней шуткой: он всегда говорил, что будет защищать меня от всего зла в мире, а когда его нет рядом, за это отвечает мой кулон с глазом от сглаза.
— Конечно. Я снимаю его только на ночь. И со мной все будет хорошо. Это ты влез в самый эпицентр пожара. Давай лучше я за тебя поволнуюсь, — я постаралась говорить легко. — Я тебя люблю, Хейс.
— Я тебя тоже. Никогда не забывай об этом.
— Только не говори это таким тоном. Звучит, будто ты сейчас пойдешь в огонь и не вернешься, — покачала я головой.
Он тихо рассмеялся и прикрыл смех покашливанием:
— Ладно. Я тебя люблю. Позже перезвоню.
Мы закончили разговор, и я просто сидела, глядя в одну точку — переживала за брата и нервничала перед тем, что меня ждет сегодня.
— Эй-эй! Ты готова к путешествию? Я уже загрузил все снеки в машину, — Кингстон появился в дверях, облокотившись на косяк, чертовски привлекательный в темных джинсах и белой футболке. Темно-синяя бейсболка была надета задом наперед, что ему невероятно шло, а в руке он держал золотистые авиаторы.
— Я же говорила, что возьму снеки, — я поднялась и направилась к нему.
— Я тоже говорила ему, что ты все уже собрала! — крикнула Руби из кухни.
— Я прекрасно знал, что ты захватишь свои «полезные» закуски. Но мне не нужна вода со вкусом фруктов и дольки апельсина. Я хочу холодный газированный напиток с сахаром, вяленое мясо, острые чипсы и красную лакрицу.
— От этого у тебя будет болеть живот, — проворчала я и прошла мимо него в кухню, где аккуратно упаковывала все для поездки.
— Ты напряженная. Нервничаешь из-за сегодняшнего дня, Одуванчик? — спросил он.
На самом деле я действительно волновалась. Но не по тем причинам, о которых он думал.
Потому что провести несколько часов в машине наедине с мужчиной, к которому я испытывала безумное влечение, было куда сложнее, чем увидеть отца впервые за столько лет.