— Я совсем не пафосный. Я просто предпочитаю читать то, что развивает ум.
— А я предпочитаю то, что развивает во мне что-то другое, — подмигнула Мидж, а я только покачала головой и улыбнулась.
— Ладно, давайте просто останемся при своих. Все книги в этом магазине — в первую очередь романы. Вот этот раздел — чистая романтика. Здесь сцены секса «за кадром», ничего не описывается — просто подразумевается, что между героями что-то случилось, — я провела его к полке в другом конце магазина.
— То есть, другими словами, скукота, — пропела Мидж, хватая исторические романы и неся их к кассе. — Это тебе подойдет, Уилл.
— Я надеюсь, эти книги помогут мне с личной жизнью, — признался он, снимая одну с полки.
— О, да, отсюда можно почерпнуть много романтических идей, — сказала я, когда дверь распахнулась и в магазин бодро вошел Оскар Дейли.
— Сейлор, мне нужна книга, как чинить старинные напольные часы. У тебя найдется что-то такое? — спросил он, почесывая затылок и направляясь почему-то к полке с мафиозной романтикой.
Мидж подняла бровь и усмехнулась:
— Ну уж явно не найдешь такую там.
— Я же говорила, Оскар, что такие книги у меня не продаются, — сказала я, подойдя к нему, когда закончила с Мидж. — Ты можешь просто загуглить и найти все в интернете.
— Точно, — он бросил на меня взгляд, и тут я поняла, зачем он пришел на самом деле. На прошлой неделе он купил первую книгу из этой мафиозной серии, и тогда сказал, что это для его дочки, но я почему-то не очень-то в это поверила.
— Сабрине понравилась первая книга из серии? — спросила я, доставая со стеллажа вторую и протягивая ему.
— Ага. Ей понравилось. Раз уж я тут, давай возьму и вторую… для нее.
— Вот мужчины, стесняются читать романы — смешно даже, — заметила Мидж.
Я вернулась за прилавок, пока трое продолжали препираться. Оскар убеждал, что книга не для него. Уилл уверял, что выбранная книга поможет ему научиться готовить, потому что герой — шеф-повар. А Мидж не давала им покоя, подшучивая то над одним, то над другим.
Когда они ушли, я с облегчением направилась в подсобку, где новые коробки с книгами были сложены у стены. Я начала распаковывать их, как вдруг зазвенел дверной колокольчик.
Я подняла глаза и увидела, как заходит Барри. Я его не боялась. Он бы ничего не сделал при людях — он все делал за закрытыми дверями. Весь город считал его обаятельным, но я знала, кто он на самом деле. После того, как меня и Хейса забрали из дома подростками, слухи пошли по городу. Барри ненавидел, что люди догадывались, что он натворил.
— Не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала я, упершись руками в бока. Он остановился прямо передо мной, и невозможно было не почувствовать злость, которая исходила от него.
— Если я не буду приходить сюда, я вообще не увижу свою дочь.
Моя дочь.
Этот человек никогда не был мне отцом. Он только ухудшил и без того сложную ситуацию. Нашел женщину с депрессией и убедил ее, что она не справится без него. Был властным, контролирующим, я его не любила с первого дня.
— Чем могу помочь, Барри?
— Для начала — поговори со своим дебильным братом. Именно из-за него наша семья развалилась, — он провел рукой по челюсти и покачал головой. — Люди ссорятся. Дети получают подзатыльники, ничего страшного. Это же не повод вычеркивать человека из жизни. Он причиняет боль твоей матери, а значит и мне. Я сыт этим по горло.
— Серьезно? — я даже не пыталась скрыть сарказм, пальцы сами потянулись к подвеске на шее. — Ты правда пришел в мой магазин, чтобы поливать грязью моего брата? Ты правда хочешь приуменьшить тот ад, через который ты провел нашу семью? Люди ссорятся, да. Но не переходят к рукоприкладству. Не поднимают руку ни на жену, ни на дочь, ни на сына. А ты это сделал. Не стоит обвинять Хейса за то, что он не выдержал. И советую тебе поосторожнее говорить про него, Барри. Он уже не маленький мальчик. Он только и ждет повода разобраться с тобой, так что будь осторожен.
— Невероятно! Пара пощечин и вы все строите из себя святош, будто такого не бывает в других семьях. Это называется дисциплина, Сейлор. Ты сама напросилась, когда получила. Ты сама ввязалась в ссору, которая была между мной и твоей матерью, — его глаза сузились, плечи напряглись, а руки сжались в кулаки.
Я замечала такие вещи, потому что меня этому научила сама жизнь. Когда живешь в доме с человеком, который непредсказуем и склонен к насилию, очень быстро учишься читать по нему любые сигналы.
Я подняла подбородок, давая понять, что не боюсь его.
— Ты душил мою мать, и я попыталась тебя остановить. Это все твоя вина. Ты причинил ей боль, а потом причинил ее мне. Мне было всего-то… Я была гребаным подростком, Барри. Ты швырнул меня, и я упала прямо на журнальный столик. Потеряла сознание. Это все на твоей совести.