Я обхватила губами мясо и откусила.
— Вау. Это очень вкусно.
Я придвинула стул ближе и снова села, так что наши ноги буквально соприкасались. Мы по очереди кормили друг друга, смеялись, делились, как прошел день. Говорили о предстоящих мальчишнике и девичнике для Демми и Ромео. О финальной игре Катлера. И, конечно, об огромном слоне в комнате — моем брате, который должен был вернуться через несколько дней.
Я радовалась, что все наконец заканчивается, что пожар почти полностью потушен.
Но я боялась, что этот наш маленький мыльный пузырь лопнет. Мы всегда были вместе. А если нет — звонили друг другу.
— Хейс звонил перед твоим приходом. Пожар под контролем, — сказала я, заметив, как его плечи напряглись, и он кивнул.
— Да. Мы с ним говорили. Сказал, что вернется через пару дней. Я рад, что для него все это почти позади.
— Я тоже. Собственно, об этом я и хотела поговорить, — я прочистила горло, внезапно почувствовав, как нервничаю.
— А я тоже хотел с тобой поговорить.
О Боже. Неужели он хочет все закончить?
— Тогда, может, ты начнешь? — предложила я, потому что если он собирался все разорвать, я не собиралась первая открывать сердце и выставлять себя дурой.
— Ладно, но сначала я хочу тебе кое-что показать, — он встал и сунул руки в карманы. — Пойдешь со мной в мастерскую?
— Конечно. Только выключу шоколад, — я выдернула вилки обоих фондю и взяла его за руку. Мы вышли через заднюю дверь к амбару, который Кингстон переделал под столярную мастерскую. Именно там он творил и строил. Последнее время он часто пропадал там, работая над несколькими проектами.
— Ты закончил стол для Катлера?
— Ага. В эти выходные он придет после игры раскрашивать его. Но показать я хочу не это.
Он повел меня в самый конец мастерской, и я застыла перед высокой книжной полкой. Я не видела ничего прекраснее.
Она была выкрашена в светло-салатовый цвет. На одной стороне был нарисован одуванчик — с темно-зеленым стеблем и белым пушистым шариком, а вокруг — изящным шрифтом слова. Я подошла ближе и провела пальцами по надписям, читая вслух:
— Кто-то видит сорняк. Кто-то — желание.
— Это невероятно, — я обошла полку с другой стороны, где были еще два пушистых одуванчика. Белые лепестки, в форме сердечек, как будто уже слетели с шариков и унеслись по ветру. Я прочла надпись и на этой стороне: — Любовь витает в воздухе.
Детали, резьба, оформление — все было потрясающим. Я не могла оторвать взгляд.
— Я помню, ты говорила, что хочешь полку для книг, которые собираешь дома, — он повернул бейсболку козырьком назад и снова засунул руки в карманы.
Он нервничал?
— Это для меня? — я покачала головой, моргая, чтобы не разреветься. — Это то, над чем ты все это время работал?
— Да. Хотел сделать тебе сюрприз.
— Ты всегда меня удивляешь, Кинг, — прошептала я, потому что это была правда. Он удивлял меня каждый день — своей заботой, своей внешностью, своей уязвимостью, защитой, добротой. Все это уживалось в нем одновременно.
Он повел меня за полку, где маркером была оставлена надпись от руки:
Одуванчик, я наконец-то знаю, чего хочу пожелать…
С любовью, Кинг.
Дата была написана внизу, и он улыбнулся мне, прежде чем заговорить:
— Когда я закрываю глаза, я вижу тебя. Каждый, чертов, раз. Будь то одуванчик в руке, сиденье в машине или стройплощадка — я вижу тебя. Всегда. Только тебя. Когда я набил этот цветок рядом с надписью Живи или умри — я уже тогда знал, что хочу сказать… но боялся это произнести вслух.
— Что? — прошептала я, голос дрожал, а по щекам текли слезы.
— Что я люблю тебя. Всегда любил. Эти последние месяцы — вот чего я так долго желал. А она все это время стояла прямо передо мной.
— Кинг… — покачала я головой, потому что меня переполняли чувства. — Я тоже тебя люблю. Именно это я и хотела тебе сегодня сказать. Я уже давно в тебя влюблена. Просто так боялась признаться. Даже себе.
Он прижал меня к себе и обнял крепко-крепко. Мы стояли в этой мастерской, обнявшись, долго, пока я не подняла голову.
— Значит, теперь ты наконец-то переспишь со мной?
Он громко рассмеялся, а потом обхватил меня руками за ягодицы и приподнял:
— Черт возьми, да. Но мы сразу же поговорим с Хейсом. Это не интрижка. Никогда ей не было.
— Согласна. Он вернется через пару дней, и мы скажем ему лично. А пока перестань сдерживаться. Я тебя люблю. Ты любишь меня. Отнеси меня в дом и сделай со мной все, что хочешь.
Я увидела сомнение в его взгляде.