— Извини, что все началось не с той ноги.
— Забудь. Думаю, мы оба знаем, почему ты был не в восторге от меня. Но, по-моему, все сложилось так, как и должно было. Я рад за тебя. За вас обоих, — он подмигнул, выходя за дверь, и я понял — весь город, похоже, уже все понял.
Утро не могло наступить скорее.
Я специально почти не пил — боялся, что сболтну что-нибудь, прежде чем успею поговорить с Хейсом.
Я закрыл дверь и пошел обратно в гостиную, где Ромео, Ривер и Нэш сидели и смотрели на Хейса. И я сразу заметил, как им не по себе.
Я откашлялся:
— Что случилось?
Хейс посмотрел на меня, и я понял — он знает.
Он, блядь, все знает.
Этот взгляд — чистая ярость, злость.
Разочарование.
— Я пошел в твою ванную, потому что две другие были заняты. И хотел взять журнал, пока сидел там, так что полез в тумбочку. И вот спрашиваю у пацанов: какого хрена ожерелье моей сестры с глазом лежит у тебя в спальне на тумбочке? Я знаю, она как-то ночевала здесь, но тогда она спала в гостевой. А сейчас она давно живет дома. Так что я спрошу тебя один раз, Кинг. Почему, блядь, ожерелье Сейлор лежит у тебя на тумбочке? В твоей, сука, спальне?
— Послушай, я как раз собирался поговорить с тобой завтра. Мне нужно было многое тебе сказать.
— Что-то ты мне, значит, сказать хотел? А раньше нельзя было? Мы что, не разговариваем каждый гребаный день? Мне что, нужно было назначить тебе прием?
— Хейс, присядь. Дай ему высказаться, — сказал Нэш.
Это была ошибка. Хейс взорвался.
— Присядь? Дай ему высказаться? Все мои лучшие друзья, оказывается, что-то знали и никто даже не подумал мне сказать? — он двинулся ко мне, и я понял — я в полной заднице. Все пошло совсем не так, как я хотел. — Смотри мне в глаза, Кинг. И скажи прямо… ты трахал мою сестру?
Я схватил его за плечи и оттолкнул:
— Не смей так говорить о моей женщине.
Потом все словно замедлилось. Он налетел на меня, а я не сопротивлялся. Я это заслужил. Я облажался и готов был принять все, что прилетит.
Первый удар — в лицо. Потом он схватил меня за рубашку и начал трясти, пока я лежал на полу.
— Твоя, блядь, женщина? А на сколько? Пока не надоест? А потом просто выбросишь, да? Какого хрена ты с ней так поступил?
Ромео, Ривер и Нэш подскочили и начали его оттаскивать.
— Все не так, как ты думаешь, — сказал я, приподнимаясь и вытирая кровь с губ. — Дай мне объясниться.
Он был явно пьян — пошатывался, отмахивался от них, а потом повернулся к каждому по очереди:
— Вы все знали? И никто мне ничего не сказал?
— Мы не знали наверняка. Просто подозревали, — ответил Ромео.
— Это не их вина. Это на мне. Дай я провожу тебя, и мы поговорим.
Он горько рассмеялся:
— Поговорим? У тебя были месяцы, чтобы поговорить. И все, что ты сделал, — думал только о себе.
Я встал.
— Все не так, Хейс. Ты мне как брат. Я люблю тебя, чувак.
— Нет. Она — все, что у меня есть. Она столько пережила, а ты так с ней поступил. Ты просто хотел засунуть в нее свой хуй.
Теперь уже я не выдержал и ударил его прямо в челюсть.
— Я же сказал тебе: не смей так о ней говорить.
Он пошатнулся, сплюнул на мой деревянный пол, поднял руки и начал пятиться к выходу, не сводя с меня взгляда.
Он просто смотрел, с таким видом, будто я его предал.
И ведь я действительно предал, да?
Этот взгляд едва не сломал меня.
Предательство. Ярость. Боль.
— До конца вместе, да, Кинг? До конца, мать твою, вместе… — голос его дрогнул на последнем слове, и у меня что-то оборвалось внутри.
Он развернулся и вышел за дверь.
— Я разберусь, — сказал Ромео, подняв руку и выбежав следом.
— Я с тобой. Он сейчас будет бушевать, — Нэш поспешил за ним.
Они оба бросили на меня взгляд, в котором читалось все.
Я накосячил. И по-крупному.
Я опустился на диван и провел рукой по лицу.
Все пошло по худшему сценарию.
Я причинил боль человеку, которого считал братом.
Ривер вышел из кухни и сел рядом. В руках у него был пакет с замороженным горошком — он протянул его мне, чтобы приложить к лицу.
— Это плохо, Кинг. И тебе придется это исправить.
— Я знаю. Я собирался поговорить с ним утром. Без зрителей и сцен.
— Ну, как тебе твой план? — он поднял бровь. — А теперь давай по-честному. У тебя с ней все серьезно?
— Думаешь, я ударил бы его, если бы это было несерьезно?
— Да уж, ход неожиданный. Но мне нужно услышать это от тебя, брат. Потому что если это не по-настоящему, ты мог только что разрушить дружбу на всю жизнь.