— Я люблю ее, Ривер. Думаю, давно уже. Еще задолго до того, как что-то между нами началось. У нас есть история — с тех пор, как она жила у нас, — я поднял руки, когда заметил, как он начал напрягаться. — Между нами тогда ничего не было. Клянусь всем, что у меня есть. Никогда. Но чувства… они были давно. Я не могу держаться от нее подальше. Я пытался. Пытался, блядь, изо всех сил.
Я закрыл лицо руками, пытаясь не развалиться прямо здесь.
— Почему ты, блядь, не поговорил со мной? С Хейсом?
— И что я должен был сказать? Что она мне нравится? Потому что сначала я и думал, что это просто влечение. Но потом мы начали проводить много времени вместе, и все стало гораздо глубже. Эти чувства… они не исчезают, Ривер. С каждым днем они только сильнее. Я люблю ее так, что даже представить не могу жизнь без нее. Так что да, я приму все, что Хейс на меня выльет, пока он не захочет меня выслушать, потому что это не какая-то интрижка. Эта девушка… она заставляет меня хотеть быть тем мужчиной, которого она заслуживает.
— Ого. Ты конкретно влип, — усмехнулся Ривер. — Тебя крепко накрыло, братишка. А она чувствует то же самое?
— Да. Мы все это время скрывали наши отношения, пока не поговорим с Хейсом, — я пожал плечами, понимая, как жалко это сейчас звучит.
— Ну, вот теперь все взорвалось у тебя прямо в лицо. Но у тебя есть несколько дней, чтобы все уладить до свадьбы Ромео. На его свадьбе вы точно не должны валяться в крови, так что тебе лучше найти способ все исправить, Кинг.
— И как ты это себе представляешь? Он теперь, возможно, вообще со мной разговаривать не захочет, — я откинулся на спинку дивана.
— Продолжай пытаться, пока не заговорит. И скажи ему все, что только что сказал мне, — он откинулся на спинку рядом и посмотрел на меня. — Скажи, что ты любишь его сестру. Что должен был сначала поговорить с ним. Что ты накосячил. Но ты безумно влюблен. И повторяй это до тех пор, пока он не услышит.
— Ладно. Так и сделаю, — выдохнул я. Не верилось, что мы дошли до драки. Он был мне как брат, и я причинил ему такую боль, которую он, возможно, никогда не простит. — Надеюсь, он меня выслушает.
— Я тоже на это надеюсь, брат. Это, наверное, самая серьезная ссора из всех, что у нас когда-либо были.
— Я нарушил наш уговор. Вместе до конца. И все просрал.
Ривер хлопнул меня по плечу:
— Ты влюбился. Это не нарушение. Да, ты выбрал не лучший способ, но ты все ему объяснишь. Когда он протрезвеет и остынет.
В этот момент у меня на телефоне прозвучал сигнал. У Ривера — тоже.
Ромео
Эй, здесь в чате только мы четверо. Он правда в бешенстве, и вдобавок сильно пьян. Еще он почти не спал с тех пор, как уехал, так что, думаю, он просто вымотан. Он останется у меня — хочу убедиться, что с ним все будет в порядке.
нэш
Тебе нужно все исправить, Кинг. Он по-настоящему зол. Я очень надеюсь, что это серьезно, потому что, если это что-то меньшее — он этого никогда не простит.
Ривер
Сижу тут с этим влюбленным придурком, который только что признался, что по уши влюблен. И она тоже.
Ромео
Я понял, что все серьезно, когда он врезал Хейсу.
Я был готов принять от него любые удары. Правда. Но я не смог вытерпеть, как он говорил о ней, будто она ничего для меня не значит. Я люблю ее. Я чертовски сильно ее люблю — настолько, что только что разрушил свою дружбу с лучшим другом ради нее.
Ромео
Пусть он протрезвеет и выспится, а потом вы сможете нормально поговорить.
нэш
Если кто и способен вытащить себя из полной задницы — так это ты, брат. Так что соберись и все исправь.
Я сделаю все, что потребуется.
Мой телефон зазвонил, и я посмотрел на экран — звонила Сейлор.
— Привет, — сказал я, вставая на ноги и выходя из комнаты, оставляя Ривера на диване с закрытыми глазами.
— Ты звучишь напряженно. Все в порядке? — спросила она, и в ее голосе не было ни капли равнодушия.
— Он знает, — я опустился на кровать и провел рукой по лицу.
— Хейс? Ты ему рассказал?
— Он нашел твое ожерелье на моей тумбочке и вышел из себя. Все перешло в драку, и объяснять ему уже было бессмысленно. Я облажался, Сейлор. Я должен был поговорить с ним.
— Нет, Кинг. Это моя вина. Я просила тебя не говорить. Прости. Я не могу поверить, что оставила ожерелье. Все испортила, и мне так жаль… — ее голос дрогнул на последних словах.
— Нет, это на мне. Я должен был повести себя по-мужски. Если бы я тогда знал наверняка, что это по-настоящему, я бы не стал ждать. Но я все испортил, потому что промолчал. Он чувствует себя преданным. И будь все наоборот — я бы чувствовал то же самое.