Я получил целую серию эмодзи от ребят, а потом мы с Хейсом болтали еще час, прежде чем я наконец-то собрался и поехал к Сейлор.
Мне нужно было, чтобы она знала — все в порядке.
Я припарковался у ее дома и подошел к двери как раз в тот момент, когда она распахнулась прежде, чем я успел постучать.
— Где ты был? Я тебе и звонила, и писала, — сказала она, и я увидел тревогу в ее глазах, когда она заметила мою распухшую губу.
— Детка, все хорошо. Телефон сел. Я был у твоего брата.
Я зашел в дом, закрыл за собой дверь и сразу же прижал ее к себе. Она вцепилась в мою рубашку, будто боялась отпустить.
— Эй, все хорошо, — прошептал я, чуть отстранившись. Она подняла на меня взгляд.
— Правда? Он сказал, что поговорит с тобой сегодня. Мы всю ночь проговорили, и я надеялась... Но когда ты не ответил, я начала волноваться.
— Больше никаких переживаний, Одуванчик. Он знает все. Знает, как я к тебе отношусь. Знает, что это по-настоящему. И он с этим смирился.
Она выдохнула с облегчением:
— Прости, что все так вышло. Ты был прав. Мы должны были рассказать ему сразу.
— Нет. Как бы мне ни было больно от того, что мы его задели, думаю, все должно было случиться именно так. А правда в том, что нам нужно было это время. Только тебе и мне.
— А теперь? — спросила она.
— А теперь ты и я — больше не тайна. Я смогу танцевать с тобой под кантри в баре, целовать тебя в Golden Goose и держать за руку, когда мы идем по улице.
— Мне нравится, как это звучит, — она прикусила свою сочную нижнюю губу. — А еще?
— А еще я хочу быть в тебе. Без чувства вины, без страха, что предаю кого-то. А потом я хочу забрать Бифкека и повезти его на обед — рассказать ему, что ты теперь моя девушка. Потому что этот мелкий давно нас к этому подталкивает.
— У него старая душа. Мудрая не по годам. Так что... как насчет того, чтобы сначала ты сделал со мной все, что задумал, а потом мы заберем нашего мальчика и поедем на обед? — она улыбнулась, и я обхватил ее за попку, поднимая в воздух. Ее ноги обвились вокруг моей талии, и я понес ее в спальню.
Я уложил ее на кровать, завис над ней.
— Сегодня, когда я разговаривал с Хейсом, кое-что вспомнил.
— Расскажи.
— Это было много лет назад, когда ты жила у нас. Ты тогда рассказала мне про желание, которое загадала на одуванчик.
— Я в то время много чего загадывала, — хихикнула она, гладя меня по щеке. — И что же я тогда пожелала?
— Ты сказала, что устала от нестабильности в своем доме. Рассказала, что накануне тебе приснился сон, будто ты стоишь в поле одуванчиков в белом платье, и описала все так детально — как были уложены твои волосы, как светило солнце...
Она улыбнулась:
— Погоди. Кажется, я это помню.
— Ты говорила, что к тебе шел мужчина. Ты понимала, что это твоя свадьба, но не видела его лица. Только знала, что он будет любить тебя и защищать до конца своих дней. И ты тогда загадала, чтобы нашла его однажды.
Она закрыла лицо руками:
— Господи. Да. Не могу поверить, что тогда тебе все это выложила. Я правда так хотела, чтобы кто-то любил меня так же сильно, как я его.
Я убрал ее руки:
— Думаю, именно в тот момент я и влюбился в тебя. Тогда я еще не понимал, что это значит — я был дурацким подростком. Но помню, что подумал, как круто — так точно знать, чего ты хочешь. Не бояться это сказать. И искать. И жить этим.
— Ты готов жить этим, Кинг?
— Я уже живу, — я зажал ее руки над головой. — Я хочу быть этим мужчиной для тебя — сегодня, завтра и всегда.
С ее щеки скатилась слеза:
— Ты уже им стал.
Я наклонился и поцеловал ее.
Потому что наше «всегда» начиналось прямо сейчас.
31 Сейлор
— Ты выглядишь потрясающе, — сказала я, наблюдая, как парикмахер Деми, Ариэль, прикрепляет к ее голове фату в виде короны.
— Не могу поверить в это платье, — сказала Бринкли, делая пару снимков на телефон.
— Черт возьми, девочка. Ты самая красивая невеста, — Пейтон вытерла слезу, скатившуюся по щеке.
— Спасибо. И вы все выглядите потрясающе, — Деми повернулась, чтобы посмотреть на нас.
— Это так круто, что ты позволила нам самим выбрать платья, — сказала Тиа, сестра Ромео, которая только что вернулась с учебы домой на каникулы. Она была настоящей красавицей.
— Я тоже благодарна, потому что если бы ты заставила меня надеть какое-нибудь кружевное уродство, я бы точно не порадовалась, — хмыкнула Руби, подходя к нам в персиковом платье без бретелек.
Нам разрешили выбрать фасон самостоятельно, с единственным условием: оно должно быть в пол и персикового цвета. Я выбрала атласное платье без рукавов с высоким разрезом, открывающим ногу. Бринкли была в платье с открытыми плечами и юбкой из тюля, Тиа — в закрытом платье с пышной юбкой, Лиз, соседка Деми по колледжу, — в наряде с высоким воротом и слегка сказочным силуэтом. А Пейтон, конечно, пошла ва-банк: надела обтягивающее платье из персиковой ткани с пайетками. И несмотря на разницу в стиле, когда мы встали перед зеркалом все вместе, выглядели как единое целое.